Melanis, 46 лет
Ростов-на-Дону, Россия
Кошмары начали преследовать меня в семнадцать. Сначала не чаще раза в неделю,
потом это стало происходить каждую ночь. Я старалась не ложиться как можно
дольше, иногда не спала всю ночь, надеясь, что сон днем поможет мне избежать
того, что преследует меня. Но это не помогло, и я стала пытаться не спать
сутками.
Мои родители очень беспокоились по поводу моей постоянной бессонницы, моих
тревог и страхов. Первый год я наблюдалась у психолога, который после развел
руками и посоветовал медикаментозное лечение. Последние три года я живу тут, в
этой больнице. Не могу сказать, что мое состояние улучшается, ведь он все
равно приходит ко мне каждую ночь. За эти годы я так и не рассмотрела его лица,
но я всегда ощущаю его присутствие, стоит мне заснуть. И всегда он внушает мне
ужас, и мне хочется бежать. Человек, мужчина в черных брюках, пиджаке и белой
рубашке. На его ногах черные туфли, а в руке всегда его толстый плетеный кнут с
серебренным наконечником в виде головы какого-то дикого животного.
Я знаю, что если успеть проснуться раньше, чем пройдет четыре часа,
сновидения могут быть смутными или не наступить вовсе. Все эти годы я учу себя
просыпаться по собственному желанию в тот момент, когда он возникнет вновь. Учу
себя понимать, что сплю, и что скоро все закончится, но это не делает сон
менее тревожным. Иногда я просто чувствую, что он находится где-то рядом,
когда во сне я говорю с другими людьми или делаю нелепые покупки, отправляюсь в
путешествие или сплетничаю с медсестрой. Я знаю, что он стоит за поворотом,
или вижу его на проезжающем рядом катере, иногда он просто смотрит в окно. А
бывает я сама ищу его всю ночь, не знаю зачем, и не нахожу. Почему-то это тоже
вселяет в меня тревогу.
Тут мне запрещают спать мало, наоборот, даже стараются сделать все, чтобы это
длилось подольше. Порой за невнимательностью персонала мне удается пару дней не
отключаться, но тогда я могу клевать носом прямо за обедом или задремать на
групповых занятиях. Если мне удается не спать пару ночей, сны как будто
переходят в реальность, и я уже въяве все равно чувствую его присутствие или
вижу его тени. Если врачи начинают беспокоиться по этому поводу, они усиливают
мне лечение, не понимая, в какой ужас меня этим ввергают.
Тогда я уже при всем своем желании не могу проснуться, когда он приходит во
сне. Он подходит очень близко, и если у меня есть возможность, я бегу или
прячусь. Но если нет, и я в тупике - он замахивается своим кнутом и несколько
раз ударяет меня. Удары попадают куда попало, я выкручиваюсь и закрываюсь
руками. От боли и ужаса я просыпаюсь, а когда через несколько часов на моем
теле проступают следы, никто не верит, что это сделал он. Врачи думают, что я
сама наношу себе увечья, лишь бы мне поверили и позволили не спать вовсе.
Иногда мне удается спрятать таблетки, которые я не глотаю, за кафелем в
туалете. Но чаще мне не удается это сделать, и тогда он приходит и подходит все
ближе. Страх и ужас переполняют меня, но никому нет до этого дела. И я снова
всю ночь прячусь, бегу, кричу от паники, боли и тревоги, от того, что никто
не может помочь, избавить меня от него, дать мне свободу от этих мучений. Я
так устала, я понимаю, что если не буду спать, меня через пару дней начнут
преследовать галлюцинации. Если буду - он будет пугать и преследовать меня
каждую ночь. Я устала от этого, я больше не могу. Врачи все время врут, что
что-то смогут с этим сделать, что все под их контролем, но это не так.
Если он хочет забить плетью меня во сне, пусть это произойдет. Я достала
несколько таблеток из-за кафеля в ванной, они не дадут быстро проснуться, как
бы я этого не хотела.
Я погружаюсь в сон, возможно, последний. Реальность исчезает, и вот я уже не
в палате, а на мосту. Где-то вдалеке еле заметно мерцают фонари. Он выходит ко
мне из тумана, как было не раз, я помню это место, но сегодня я никуда не
бегу. Я просто сижу на тротуаре и жду его грустно и обреченно.
Он, как обычно, в своем костюме и со своим огромным кнутом. Мой мучитель
слегка размахивает им, и его орудие со свистом режет воздух. Я раньше так
боялась этого звука, теперь же просто жду, когда он рассечет не воздух, а мою
кожу, мое тело, мою жизнь.
Он подходит еще ближе и наклоняется ко мне. Впервые я могу рассмотреть его лицо.
Оно вовсе не уродливо, как я полагала. Он старше меня, возможно, вдвое,
возможно, ему около сорока.
- Тебе наконец надоело от меня бежать? - спрашивает он, и я понимаю, что его
голос спокоен и глубок.
- Я больше не могу бояться, я устала, - говорю я сквозь слезы, смотря ему
прямо в глаза.
- Я так сильно напугал тебя? Почему ты все время бежала от меня и пряталась,
почему не давала побыть с тобой, поговорить?
- Ты бил меня своим кнутом, - почти кричу я, рыдая, - а все вокруг думали,
что я сумасшедшая, что я сама себя мучаю.
- Да, ты права. Я действительно очень люблю это делать, мне нравится пороть
тебя, но я не хотел оставлять следов, ты просто не оставляла мне выбора - все
время убегала и уворачивалась, лишая меня возможности сделать это так, чтобы
это понравилось и тебе и мне...
Так странно - я сижу на тротуаре, рядом мужчина, которого я боялась все эти
долгие годы. Но его голос так добр, а он так открыт, что я начинаю чувствовать
умиротворение. Как будто кто-то родной и близкий сидит рядом со мной на
тротуаре. В какой-то момент он даже начинает казаться мне красивым, и я уже не
уверенна, что хочу проснуться...
- Что за серебренный наконечник у тебя на хлысте?
- Хочешь рассмотреть?
- Да.
На конце хлыста я вижу что-то, напоминающее экзотический цветок, весь мелко
исписанный моим именем.
- Тут мое имя? Почему?
- Потому что я не хочу пороть никого, кроме тебя, и этот кнут не хочет...
Мы долго с ним говорили в ту ночь. Он рассказал мне, что нужно делать, чтобы
больше он не оставлял на моем теле следов, чтобы я могла вытерпеть. Он
рассказал мне о доверии и о том, что это может быть нашей тайной. О том, что
если я буду все делать, как он хочет, я буду сама скоро получать удовольствие
от того, что так страшит меня.
В какой-то момент я подняла край своей ночной рубашки и позволила сделать ему
то, что он так давно хотел. Я чувствовала боль и страх, но перестала ощущать
ту тревогу и ужас, что преследовали меня, то одиночество и душевную боль.
Наоборот, в какой-то момент я стала тонуть в доверии и в ощущении того, что
все будет хорошо. После он показал, что следов на моем теле не осталось, и
сказал, что мне пора. Я предложила остаться с ним, он запретил, но пообещал,
что мы будем часто встречаться по ночам.
…Очнулась я под капельницами, вокруг меня бегали взволнованные врачи. Видимо,
я спала слишком долго и переполошила всех вокруг. На душе было легко и спокойно,
я улыбнулась им, но в тот момент они не могли ответить мне тем же.
Через два года меня выписали из больницы. Мой сон стал спокойным, даже
наоборот, со временем я стала соней и даже ругалась, если кто-то меня
неожиданно будил. Теперь почти каждую ночь я жду своего мужчину. Как мы и
договорились тогда, это стало нашей тайной, и он часто приходит ко мне во сне.
То, что творится днем, меня не очень-то трогает, но иногда происходят
забавные вещи. Я рассказываю ему о своих успехах в учебе, удачном новом фильме
или музыкальной группе. На каждую встречу он приносит с собой кнут с серебренным
наконечником и каждый раз порет меня столько и так, как ему хочется. Теперь он
может оставлять на мне следы, мое тело больше никто не осматривает. После,
отдыхая на его коленях, я касаюсь холодного металла на конце кнута, чувствуя
под пальцами выгравированное мелким шрифтом мое имя, и понимаю, что, несмотря
на то, что эта ночь еще не закончилась, я уже жду, когда же наступит
следующая...
2013-12-18 в 20:42
