история тануки 2 продолжение

Часть вторая

Я была предельно измотана и расстроена невозможностью удовлетворить себя самостоятельно. Я уж-жасно хотела поласкать свою киску!!! Изначально эта идея про подземелье меня сильно возбуждала, однако моё положение никак не позволяло достичь оргазма, который нарастал глубоко во мне и не находил выхода. Затянутый пояс целомудрия, запертый на талии и глубоко врезавшийся в попку и промежность, смеялся надо мной: «Ты – моя рабыня!» То же самое говорила и пробка, запрессованная в задницу. И, как бы ни пыталась я пристроить ноги, стальные кольца напальчников и цепь кандалов не позволяли развести ступни даже в пятках. Руки, скованные вместе и притянутые к ошейнику, невольно положили мои ладони на щеки. Так я и сидела там, с локтями на коленях. Это была картина полного подчинения: рабыня сдалась и пребывает в покорном унынии. Наконец, так или иначе, я стала дремать в темноте, поскольку слабые лучи света снаружи медленно угасли, и вскоре уснула окончательно.

Пробудилась я где-то в пятницу утром. Свет падал мне на лицо, проникая меж прутьев «решётки», которую я изобразила на фанерке в оконце. Проснуться-то я проснулась, но не сразу вспомнила вчерашние события, поэтому положение, в котором я оказалась, просто ошеломило меня! Каково, по-вашему, обнаружить себя беспомощной, потерявшей надежду цепной рабыней в самых строгих кандалах, запертой глубоко в темнице? Я огляделась и увидела себя в зеркале. Боже! Я голая! Скованная в лодыжках, с тяжелой цепью, не позволявшей двинуться и надежно прикрепленной к стальной балке. Пальцы ног скованы вместе, пояс целомудрия затянут до предела, запястья тоже скованы и подтянуты к ошейнику, плюс кольцевой кляп, распирающий челюсти. Волосы спутались и пребывают в полнейшем беспорядке, слюна свисала нитками и капала мне на грудь и бёдра, пока я спала; некоторые следы уже высохли, другие были ещё свежие. Там, где я вспотела, виднелись пятна и полосы налипшей грязи, босые ступни почернели от постоянного ёрзания по полу. Я задумалась, как долго мне ещё сидеть в таком виде, пока из шланга не прольётся живительная струйка ровно в час дня? Как же мне хоть немного отмыться при помощи тонкой струйки из воронки распылителя, сидя на полу грязного подвала?

Пол подо мной в основном оставался чистым, но я задалась вопросом, сколько времени понадобится воде, которая прольётся на пол темницы, чтоб высохнуть? Внезапно я запоздало поняла, что кольца напальчников – превосходное средство, чтоб стреножить рабыню, но единственный способ, которым я сейчас могу передвигаться – это ёрзать на заду, да и это почти невозможно – так трудно мне оказалось двигать ногами! Кроме того, это было слишком болезненно для пальцев.

Эти мысли заставили меня взглянуть на свои босые ноги: пыль и грязь тонким слоем покрыли мои пальчики. Наманикюренные ноготки, некогда ярко-красные, стали бурыми. Крупные надписи, которые я накарябала на теле везде, куда могла дотянуться, буквально вопияли: «РАБЫНЯ!» Понимание пронзило меня, как вопль. Да, я и верно стала рабыней собственных желаний, своей жажды сексуального экстаза, которую получила, собственноручно заключив себя в неволю. Но теперь-то я хотела свободы!

Но на свободу мне суждено было выйти не скоро. Раньше я не думала, каково быть пленницей столь долгий срок, и теперь внезапно осознала, что я собиралась пробыть здесь ещё ТРИ ДНЯ! Я не стану свободной ни этим утром, ни следующим, ни даже ПОЗАследующим! В теории всё это звучало так забавно и возбуждающе, я была так захвачена своими планами, была так нетерпелива, что даже не подумала, что четыре дня – это, пожалуй, многовато для такой пытки. Я изо всех сил сдавливала колечко кляпа, пока у меня не заболели челюсти, может, даже чуток сплющила его, но это было всё, чего я смогла добиться. Но ведь я сама выбрала этот путь! Я хотела ощутить унижение от своего статуса грязной цепной рабыни, лишённой всякого человеческого достоинства.

А сразу затем пришло осознание, что я должна пописать!
Я обдумала эту мысль и пришла к выводу, что это самое жуткое, что должно сейчас произойти. Я сидела, задаваясь только одним вопросом: как долго я ещё смогу терпеть? Мне казалось, прошли часы (на деле, вероятно, минут тридцать-сорок), прежде чем я решила, что пришло время испытать это приключение. Как рабыня я действительно не имела выбора, каким образом мне писать – в любом случае это надлежало сделать. Процесс обещал быть… э-э… интересным.

Согнув ноги в коленях и кое-как вращая голенями, я медленно передвинула себя к горшку. Вертясь на голой попе, я смогла привстать и удержать себя над ним. Пока я была свободна, я поместила горшок с противоположной стороны от ковша с питьевой водой. Хотя привязная цепь была только длиной пять футов, я, наверно, приложила усилий на все десять.

Это оказался самый долгий способ передвижения, который мне только довелось испытать в бондаже! От меня требовалось раздвинуть колени и одновременно присесть на корточки. Легко сказать! Напальчники сделали это почти невозможным. Я попробовала подвигать пятками и устроиться над этой посудиной... Да… это было ещё то испытание! Я закрыла глаза и позволила струйке течь, но… Я могла чувствовать тепло своей мочи, но услышала только тихий звук, с которым капли капали в горшок! К моему отвращению, пояс вынудил жидкость просачиваться по обе стороны ремня и стекать по внутренней поверхности бёдер на земляной пол. Как же я не подумала об этом раньше? Это было так неряшливо; я была сущей грязнулей. Это было ошибкой! Ошибкой была даже сама попытка сесть на корточки! В следующий раз надо просто сесть на проклятый горшок, подумала я.

Вскоре я выяснила, что перерывы между моими походами на горшок вряд ли будут совпадать с водными процедурами, и поняла, что теперь ещё более унижена потёками собственной мочи, пока не настанет время помыться! Я проделала обратный путь к месту заключения и села на пол. Пыль, которую я подняла с земляного пола своими движениями, осела на внутренней стороне влажных бёдер. Чем я вообще думала, когда всё это затеяла?! Нет, я определённо должна придумать что-нибудь, чтоб вырваться из этой адской темницы, которую сама для себя построила! Я не видела способа достать до висящих ключей, и до меня в который раз дошло, что всё это – надолго и всерьёз, и в настоящее время лучшее, что я могу – это стойко терпеть своё рабство.

Тут я опять глянула на себя в зеркале и увидела своё обнажённое тело, так жестоко закованное – и больше всего на свете захотела кончить! Когда я смотрела на своё отражение в зеркале, вид меня, заключённой и скованной, жёг меня изнутри. Сердце моё колотилось, дыхание делалось всё более тяжёлым. Я слышала свои стоны сквозь кляп, распяливший челюсти. Пояс целомудрия блокировал все попытки разрядиться. Я раз за разом сжимала ноги, чтоб заставить пояс потереть клитор, впиться в губки… Тщетно! Я привстала и отодвинулась от стальной опоры, к которой себя приковала; это удалось мне с большим трудом. Я попыталась потереться попкой о подпорку, выпрямляя ноги и приседая, потом попробовала тянуть привязную цепь между ног туда-сюда, сгибая колени и натягивая её, но всё это лишь глубже всаживало пробку в задницу, болезненно растягивая мою бедную дырочку.

Тело моё пылало, грудь вздымалась и опадала. Это усилило моё возбуждение и сделало меня горячей изнутри, но не давало никакой надежды для сексуального выплеска! Я снова почувствовала тёплые соки, которые пытались просочиться через края моего пояса рабыни.

Теперь я ощущала, что утро уже в самом разгаре: близился полдень, и летняя жара превращала мою темницу в сауну. Пот градом катился у меня со лба и груди, ноги тоже были все в дорожках пота, сбегавших вниз подобно извилистым речушкам. Я чувствовала, как пот стекает по спине и хлюпает под поясом целомудрия в ложбинке моей попки, а потом просачивается наружу поясом и промежностью. Казалось, капли пота обегают мою выбитую киску и щекочут срамные губки, причиняя мне ещё большее беспокойство. Я не могла понять, так ли это, ибо слишком туго затянула пояс.

Слюни от моего кольцевого кляпа смешивались с потом, ибо я сильно дёргалась и металась. Я вся, с головы до пальцев ног изгваздалась в пыли. Вот ведь, а? И ведь я сама потратила столько дней на подготовку этого пола! И вот результат: я увязла в земляном полу своей темницы. «Грязная темница» именно такой и становилась (причём буквально!). Мало того, что я становилась грязной скотиной – мои мысли теперь мне казались такими же… грязными. Я знала, что должна прекратить возбуждаться – это причиняло только расстройство и унижение. Я умоляла разбрызгиватель поторопиться и дать мне хоть какое-то облегчение от жары, охладить мою воспалённую киску! Я провоняла потом, слюной, мочой, пылью, грязью и землёй. Я подползла к миске с водой и погрузила туда лицо в попытке ополоснуть рот, который высох от дыхания, тяжёлого и быстрого. Я попыталась застонать, но даже это у меня не получилось. Все, что вышло, были звуки типа «Аугххх!», слабые и тошнотворные. Я хотела свободы. Я хотела свои ключи. Я хотела выйти вон. Но я не стала свободной. Никаких ключей – до понедельника мне не выйти отсюда! Таков был единственный ответ, который я (от себя же) получила. Я поймана и вынуждена переносить последствия этого. В конце концов, я же хотела почувствовать, каково это – быть запертой в средневековой темнице, и это – именно такое место. Это я, маленькая босая голая девчонка-рабыня, крепко скованная цепями, брошенная на дно самой грязной темницы, узница собственных желаний…

Тут вдруг наконец включился опрыскиватель, и я заметалась и закаталась по полу, чтобы попасть под струю и хоть немного отмыться и освежиться.