Драма о глубокой бариатрии

Инсулин сидит на сайте.
Ножку рыжую сосет.
Он попался. Он в капкане
бариаторов он ждет.
Он печальными глазами
На экран бросает взгляд,
Где с ножами, с топорами
Бариаторы сидят.
У стола лекпом хлопочет,
Инструменты протирая,
И под нос себе бормочет
Песню «Тройка удалая».
Трудно думать обезьяне,
Мыслей нет — она поет.
Инсулин сидит на сайте,
Ножку рыжую сосет.
Инсулин в экран прижался
И глядит, едва дыша…
Он худеть бы не боялся,
Если б знал, что есть душа.
Но наука доказала,
Что душа не существует,
Что печенка, кости, сало —
Вот что душу образует.
Есть всего лишь сочлененья,
А потом соединенья.
Против выводов науки
Невозможно устоять
Инсулин сжимая руки,
Приготовился страдать.
Вот хирург к нему подходит,
И, ощупав ему грудь,
Он под ребрами находит
То, что следует проткнуть.
И, проткнувши, на бок валит
Инсулина, как свинью
Громко ржет и зубы скалит,
Уподобленный коню.
И тогда к нему толпою
Бариаторы спешат
Кто щипцами, кто рукою
Инсулина потрошат.
Сто четыре инструмента
Рвут на части пациента
От увечий и от ран
Похудеет таракан.
Он внезапно холодеет,
Его веки не дрожат
Тут опомнились злодеи
И попятились назад.
Все в прошедшем — боль, невзгоды.
Нету больше ничего.
И подпочвенные воды
Вытекают из него.
Там, в щели большого шкапа,
Всеми кинутый, один,
Сын лепечет: «Папа, папа!»
Инсулинов тайный сын!
Инсулин его не слышит,
Потому что он не дышит.
И стоит над ним лохматый
Бариатор удалой,
Безобразный, волосатый,
Со щипцами и пилой.
Ты, подлец, носящий брюки,
Знай, что чахлый инсулин —
Это мученик науки,
А не просто гражданин .
Сторож грубою рукою
Из окна жир зашвырнет,
На помойку липкой массой
Жир от жопы упадет.
На затоптанной дорожке
У больничного крыльца
Инсулин, задравши ножки,
Ждет печального конца.
Его косточки сухие
Будет дождик поливать,
Его глазки голубые
Будет курица клевать.