Немного истории...

Когда мастер Шри-Япутра был ещё молод и наивен, он занимался миссионерской деятельностью - щедро делился с людьми тем просветлением, которым преисполнился сам, и путями к нему. Он проповедовал в городах и селениях учение Дао-Какао (а некоторых даже угощал лично приготовленным им священным напитком).

Надо сказать, что в те благословенные времена селения ещё не были селениями долбоёбов. Долбоёбы тогда жили в лесу, в норках. И в города их особо не пускали - только если раз в год, на ярмарку, свои грибы и коренья продавать. Но политика открытости, толерантности и доступность средств коммуникаций привели к тому, что долбоёбы стали проникать в города и селения, постепенно заполоняя их. При этом они не желали жить по правилу "в Риме - будь римлянином" и ассимилироваться с с коренным населением. Подобно жителям Средней Азии, проникшим в российские города, или арабам, заполонившим Париж, они продолжали вести себя как конченные долоёбы, разрушая и изгажевая то, ради чего они и стремились попасть в город - его культуру и блага. Они создавали внутри селений свои компактные анклавы, которые сначала выглядели как грязные гетто, но постепенно расползались, поглощая всю территорию.

Мастер Шри-Япутра тогда пытался обратить внимание горожан на эти процессы. Но горожане снисходительно относились к присутствию долбоёбов, как в своё время парижане снисходительно относились к присутствию дворников-арабов. А потом стало поздно. У арабов появились французские паспорта - они стали такими же гражданами, с такими же правами. Только наглыми, нагло устанавливающими в Париже правила жизни арабской карии.

И вот настали скорбные времена, которые предвещал мастер Шри-Япутра - когда быть долбоёбом стало почётно, а быть человеком - небезопасно. И настали они повсеместно, что особо стоит отметить.

С тех пор мастер Шри-Япутра, в своих странствиях, более не проповедует учение Дао-Какао, ибо проповедь долбоёбам есть долбоёбство, само по себе. Хотя само посещение мастером селения долюбоёбов наглядно показывает дифференциацию между долбоёбами и людьми - сколь много теперь одних, и как мало стало других.

А мастер странствует, держит свой скромный ашрам, пьёт какао и слушат джаз.