Библиогазм…

Боб Флэнаган (БФ): На нашем первом свидании с Шери мы отправились в «Beyond Baroque» на вечер поэзии. Потом мы пошли к ней, и я впервые завёл разговор об SM — я всегда искал повода поднять эту тему! Это было в 1980 году, Шери тогда интересовалась панком. Она ездила по гастролям с группой «Х» ещё до того, как они стали популярными, и ходила на концерты, на которых фанаты вырезали на руках инициалы музыкантов битым стеклом. Так вот, я перевёл разговор на пирсинг и показал ей кольцо в своём члене — первый пирсинг, который я сделал себе сам, — она никогда не видела ничего подобного прежде. Я рассказал ей всю предысторию, сказал, что мне действительно нравится SM. На нашем первом свидании — а мы были знакомы всего несколько часов, — я сказал, что мечтаю быть рабом женщины 24/7, делать всё, что она скажет, заниматься сексом только так и тогда, когда она прикажет, убирать её дом, следить там за чистотой и порядком и просто быть её слугой. Идея пришлась ей по душе. Это в буквальном смысле стало началом наших отношений.

Андреа Джуно (АД): Она занималась SM до этого?

БФ: Никогда. Она ничего об этом не знала. Она только-только начала вливаться в холостяцкую жизнь, навёрстывая упущенное после 14-летнего ванильного брака и двоих детей за плечами. Со временем она поняла, что ненавидит всю эту атмосферу баров и свиданий и то, как мужчины обращаются с женщинами. Она стала феминисткой. Она не была лесбиянкой или бисексуалкой (пока что) — просто тогда была в поисках чего-то иного. Когда на пути повстречался я, перед ней открылись совершенно новые горизонты: совершенно иной тип отношений между мужчиной и женщиной, о которых она раньше и не мечтала. Когда я ехал к ней, я даже не знал, как она выглядит (когда мы познакомились, мы были в хеллоуинских костюмах). У меня просто возникло ощущение, что «ей суждено стать той самой». После этого я бывал у неё дома практически каждый день.

/.../ Я не указывал Шери, как быть Госпожой, типа: «ты должна делать то» или «должна делать это». Я объяснял ей чисто технические моменты, но её общее отношение ко всему было безупречным — это было именно то, чего я искал. Когда я был в Юкайпе, она говорила: «Не спи в постели, когда меня нет рядом». Так что я спал на полу. Мы болтали по телефону, оплачивая чудовищные счета за связь. Она контролировала моё питание: «не ешь то», «не ешь это». Этот контроль на расстоянии был чем-то странным. И в то же время именно этого я и желал — чтобы кто-то другой полностью контролировал все аспекты моей жизни.

АД: Что именно тебя заводит?

БФ: Ограничения. Что меня и правда возбуждает, так это множество ограничений: необходимость действовать в стеснённых условиях — как в психологическом, так и в физическом плане, — проходить через подобное. В этом есть своя сексуальная составляющая, равно как и свой кайф, то чувство подъёма, которое испытываешь, преодолев все трудности. Вот почему контракты и соглашения заводят так сильно: «Ты будешь делать то-то и то-то (и ничто иное)».

Я проделывал подобное, когда был один, сам определяя для себя границы. Я составлял пронумерованный список того, что нужно сделать, записывал числа на бумажки, складывал их в банку, а потом вытаскивал одну наугад. Например, там могло быть написано: «Сегодня спать на полу» или «Всю ночь спать голым во дворе». Я должен был выполнять всё, что предписывал мне тот или иной номер. В каком-то смысле это было чем-то вроде игры с судьбой: раз она так жестоко со мной обошлась, я ответил ей созданием своей собственной системы — шах и мат! Я превращал в фарс нечто серьёзное, — просто выдумывая все эти дурацкие правила. И это зеркально отражало те правила, которым я был вынужден подчиняться: я не могу нормально дышать или делать многое из-за того тела, в котором родился. Так что то, чем я занимаюсь, — это зеркальное отражение этого ограничения... и в некотором смысле насмешка над ним.

Помимо этого, в конечном счёте (и это то, что каждый мазохист ненавидит слышать или признавать) я полностью контролирую ситуацию: я хотел, чтобы Шери стала моей Госпожой и устанавливала правила моей жизни. Хотя в реальности происходит примерно следующее: Верхним обычно надоедает устанавливать абсолютно все правила — они просто устают от этого, к огромному огорчению своих рабов/сабмиссивов. Время от времени такое случается и у нас. А было бы здорово, если б у меня всё время были постоянные правила и мне всё время приходилось бы жить в этом странном лабиринте ограничений.

То же самое происходит и с разными типами бондажа: если вам завязывают глаза, надевают кожаную маску или насильно кормят, ваше восприятие меняется. Ты отключаешь одно чувство (или часть тела) и на полную включаешь все остальные. Если вы полностью связаны, ваш мозг начинает реагировать острее и работать интенсивнее. Я думаю, то же самое происходит и с другими типами психологических ограничений, которые просто заставляют разные части психики работать интенсивнее. Вот почему люди получают такой кайф.

/.../ В. Вейл: Как вы провели первую ночь?

БФ: Наверное, она просто подрочила мне — чтобы лучше узнать друг друга… так легко и непринуждённо. Поначалу Шери была открыта ко всему новому. Это потом, где-то через девять месяцев, когда всё стало серьёзнее, она столкнулась с кризисом идентичности, причём не один раз — она пыталась понять, что всё это значит. То, чем мы занимались, она для себя окрестила экспериментом. И вдруг её стало воротить от самого процесса. Ей казалось, что это всё не то и ей ну никак не подходит. Но у неё так всегда — она проходит через такие этапы сомнений и самокопания, чем бы ни занималась. Она смотрит на что-то и говорит: «Это не моё. Это не то, чего бы мне хотелось». Во многом это я вовлёк её в Тему — она раньше ни о чём подобном и помыслить не могла, за исключением тех случаев, когда в детстве её называли «командиршей» (самый настоящий сексизм — каждый раз, когда женщина берёт на себя ответственность или заявляет о своих потребностях, её называют «командиршей»). Теперь же у неё была возможность быть главной в сексуальной жизни и получить от этого ещё больше удовольствия.

Bob Flanagan. Supermasochist. - Hong Kong : Colorcraft, Ltd., 1993 - p. 30-33

(с) Перевод: Найдёныш