Институт благородных ведьм - 2. Фемдом. Сериал

Павел, 63 года

Москва, Россия

КНИГА ВТОРАЯ

ЦВЕТ НАСТРОЕНИЯ ТЕМНЫЙ
Глава первая. «Свиньи они, а не верноподданные»

Говорят, что люди – самые неблагодарные существа на свете. Даже великий Достоевский в «Записках из подполья» определил человека, как существо двуногое и неблагодарное… – думала мадам Екатерина, сидя на своём троне и наблюдая за четверыми парнями, переодетыми в барышень, и вот уже третий час без перерыва убиравшими последний мартовский снег. От парней в девичьих платьях уже валил пар, и горячий пот стекал по их раскрасневшимся лицам. Мадам это очень нравилось, и она явно не спешила разрешать им перерыв. Наблюдать, как вкалывают другие, как известно, одно из трёх основных удовольствий, доступных людям обличённым властью, и всяким прочим людям тоже.

И чем они недовольны? - думала мадам Екатерина. – Их, подлецов, вытащили из тюрьмы, где они давно бы уже (с такими-то милыми мордашками!) были в петушатнике, и всякие волосатые гориллы совали бы свои стволы им в ротики. А здесь они в чистеньких роскошных (особенно этот Кроха – всегда моднявая кокетливая штучка!) платьях, обслуживают милых и добрых девушек, общаются с ними круглосуточно, социализируются, получают всякие полезные навыки и бесценный опыт взаимодействия с противоположным полом. А самое главное – свободно и добровольно готовятся окончательно познать свою половую идентичность и выбрать, кем они хотят стать – тупыми тестостероновыми мужланами, или исправить что-то в себе и обрести внутреннюю гармонию в обществе молодых волшебниц, в качестве их добровольных служанок и компаньонок…

Такие высоконравственные рассуждения всегда очень способствовали душевному комфорту мадам директрисы. Особенно когда она сталкивалась с черной неблагодарностью не только со стороны младших воспитанников (что с них, неразумных, взять-то?), но и со стороны некоторых незрелых барышень, по недомыслию называвших себя светлыми ведьмами!

Вот хотя бы взять последний и наиболее вопиющий пример – праздник проводов Зимы – Масленицу. К Екатерине явилась накануне целая делегация этих самых светлых… Во главе со своей предводительницей. Попросили, как порядочные, разрешения провести соответствующий обряд. Ну всякие там весёлые колдовские штучки, песни, пляски, костёр. Да кто ж против! Пожалуйста, веселитесь, барышни! Ваш, светлый, праздник. Тем более что попросили разрешения взять для сооружения чучела кое-что из одежды прошлой директрисы и она, Екатерина, разумеется, с радостью пошла им навстречу в этом вопросе.

Так они, змеюки, что удумали. Они специально, руководствуясь самыми чёрными намерениями, выбрали из всего оставшегося гардероба Азалии тот самый весенний комбинезон, который ей подарила она, Екатерина, практически со своего плеча! Который, она сама носила! И вот этот комбинезон они набили соломой так, чтобы особо подчеркнуть непомерно толстые бока и арбузоподобные груди этого чучела, хотя по канонам Масленицы оно никогда не имело таких уродливых форм!

На что они так прозрачно намекали в тот момент? Кого хотели изобразить в столь гротескных очертаниях? Кого, они, неблагодарные, сжигали в тот вечер, кружась в лихом танце вокруг этого, практически инквизиторского костра, этого аутодафе, и радостно ловя в свои ладони обжигающие искорки?

Понятно же кого… Её, свою покровительницу и главную воспитательницу. Свою родную директрису. Которую за глаза называют всё-таки (несмотря ни на что) Великой…

А вот поддались же злобному наущению и сожгли! Не пожалели… И кто теперь получается самое неблагодарное существо на планете? Люди или ведьмы?

Им, видите ли, её власть не нравится. Авторитарный стиль управления пансионом их не устраивает. Привыкли при Азалии к бесшабашной вольнице и всеобщему бардаку. И до чего довёл их этот бардак? Сами же страдали больше всех, когда какой-то ничтожный раб вызвал демона и устроил настоящий, неконтролируемый Хаос, едва не уничтожив в междоусобице всё населения школы.

Да, пришлось применить суровые меры, а что оставалось делать? Пришлось кого-то наказать, остальных вразумить, колеблющихся уберечь. Для их же блага! Да что там ходить вокруг да около, - для ВСЕОБЩЕГО блага!

И вот теперь воцарился порядок. Все ходят строем, все сыты и довольны. Никакого хаоса и разгильдяйства.
А проводы Зимы, так называемая Масленица… Ну да, вынудили её, Екатерину, тоже немного поколдовать в заснеженных просторах Маркистана и вот теперь на всю первую половину марта весна отменяется. Получите-распишитесь, как говорится! Будете впредь знать, чьи чучела сжигать и с какими намёками справлять свои праздники.

Зато теперь вашим же невольникам есть чем заняться. С утра уборка снега, выпавшего за ночь, после обеда уборка снега, который успел насыпать днём, а вечером ровнять бордюры и превращать уродливые сугробы в красивые снежные пирамиды – это лично её, директрисы, изобретение. Снежные сугробы правильных геометрических форм! Красота и загляденье!

Да и молодым, здоровым, растущим организмам физический труд на свежем воздухе только на пользу. Меньше будут вспоминать своё преступно-уголовное прошлое, чаще задумываться о необходимости послушания и перевоспитания, почтительнее станут себя вести и побольше покорности появится в их глазах, а то, чего греха таить, некоторые в последнее время были замечены в предерзостных состояниях духа и не восторженном образе мыслей!

Ничего, она из них всю эту крамолу выбьет. Тяжкий труд и строгая дисциплина творят чудеса. Вон как шустро скребут лопатами!
Впрочем, уже не так шустро… Можно, пожалуй, разрешить им немного передохнуть, а то что-то совсем уж запыхались… Её-то Пашка, личный персональный раб личико своё смазливое снегом утирает, а на самом деле втайне этот самый снег жрёт, скотина этакая! А ведь она ему запрещала жрать снег! Не слушается… Ну как тут достичь всеобщей гармонии и благоденствия, когда собственный раб тебя не слушается?

Ясно, как. Только строгостью и последовательным ужесточением режима.
Екатерина поднялась и вышла на веранду. Измочаленные парни тут же рухнули перед ней на колени, втайне радуясь столь долгожданной передышке. Она подошла к ним поближе, и парни склонились к самым её ногам, готовясь, согласно этикету, целовать её высокие шнурованные ботинки.

Да, вот она – власть, вот он – порядок, вот оно – послушание и раболепие. Всё, как она любит, и к чему она так долго стремилась. Азалия, конечно, была самой близкой подругой, но трон, чёрт его побери, очень тесен! И на нём не усидишь вдвоём! Так что пришлось жертвовать многолетней дружбой, но что оставалось делать? Всегда ради высоких целей приходится жертвовать самым дорогим. А дороже дружбы с Азой у неё ничего и не было. Они ведь обе детдомовские…

Да и здесь, в этом пансионе, почти семьдесят лет тому назад, они появились вместе. Ещё и Дорка к ним присоединилась, и Анюта.
Правда, тогда это был не пансион, а спецшкола для «трудных» подростков, точнее неисправимых. Сюда советская власть отправляла тех, кого сажать было ещё рано, а исправлять уже поздно. А они здесь появились совершенно случайно – сюда их привела через весь Маркистан лично Азалия, после легендарной операции «Зарница», когда их – банду взбунтовавшихся деток врагов народа, чуть не постреляла опергруппа КГБ. Это было далеко отсюда, в предгорьях Северного Урала, в Ивделе, на Плотине… Впереди было бескрайнее болото, позади – стрелки полковника Саркисова, а у них один-единственный обрез и пара десятков патронов. И что оставалось делать? Вот и ушли мальчики и девочки в непроглядную топь, не дожидаясь рассвета. Чекисты за ними не сунулись, лишь постреляли вслед ракетницами, да подождали на берегу трое суток на всякий случай. И списали, как погибших при побеге.

А они шли и шли. Сперва неделями, потом месяцами. Всё лето шли, и почти весь сентябрь. Питались грибами и болотными ягодами. Грабили редкие охотничьи домики местных аборигенов. Больше половины навсегда остались там, на болоте. Так Маркистан отбирал себе будущих ведьм и колдунов. И превращал обычных деток в зверьков – хищных, злых и нечеловечески выносливых. А отобрав, наделял разными способностями, казавшимися кому-то сверхъестественными.

Потом пришли сюда, в спецшколу. И в первую же ночь одиннадцать сопливых девочек, и четверо мальчиков из разряда оторви и выбрось, схватились, в этих коридорах и палатах с местными, вырубив свет, чтобы никто из воспитателей даже и не подумал к ним сунуться. Схватились не на жизнь, а насмерть. Местные-то решили, что девочки будут лёгкими и сладкими жертвами. Но зубы, когти, отчаяние и численное превосходство меняют даже самые безнадёжные диспозиции.

Да, они слегка переборщили в ту ночь, зато наутро тут установился стихийный матриархат и местные мальчики, (двое временно лежали в санчасти, им промывали глазки и зашивали прокушенные уши), торжественно принесли присягу на верность дамским традициям сестринства и согласились мыть полы за всех. А стирать девичьи носочки и трусики их заставили уже позже, и в обмен на торжественное обещание не писать на мальчиков по ночам.

Так родилось первое табу - на золотой дождь. Ну как табу… Золотой дождик просто стал высшей мерой наказания. После него несчастный считался навсегда «опущенным», и с ним за стол уже никто не садился. Но применялся «дождик» крайне редко, достаточно было просто угрозы его применения.

А для всех остальных придумали «отречение от воровских понятий под красным знаменем». Девочкам тогда выдавали длинные бордовые юбки, под которые мальчиков и загоняли. Нужно было, встав на колени, и засунув голову под такую юбку, читать унизительную клятву и отрекаться от прошлой воровской жизни. Под всеобщий хохот и издевательские комментарии таких же воровок и малолетних проституток. Отказавшихся от «добровольного отречения» подлавливали по ночам в туалете, гасили свет, и что там происходило никто никому не рассказывал. Просто на следующий день вчерашний отказавшийся сам просился под юбку, внезапно осознав всю пагубность своего прошлого поведения.

Эх, хорошие были времена! - с удовольствием подумала Екатерина, разглядывая затылки склонённых перед ней мальчиков. Кроха, как всегда, носил парик, а у её Москвича уже вовсю росли слегка вьющиеся каштановые волосы. Надо будет обязательно простимулировать ещё разок этот процесс. Уж очень ей запала в душу мечта сделать из Павла полноценную красотку, сероглазую и стройную. Надо будет обязательно разработать её прическу, а также проследить, чтобы талия у него была как можно тоньше, а попка приобрела необходимую округлость и упругость. Тут, к сожалению, без прямого магического вмешательства никак не обойтись. Даже внешние параметры мужского организма просто так коррекции не поддаются. Надо проводить длительную гормональную терапию и долго возиться с внутренним состоянием парня. Но это ничего, это весьма приятные хлопоты.

Такие метаморфозы Екатерина очень любила проводить и превращать гордых и стройных пацанов в послушных и грациозных девушек. Чтобы потом держать их подле себя в столь пикантном виде. А на Павла она теперь имела совершенно определённые планы, особенно после того, как эта выскочка Стеша бросила ей столь беспардонный вызов. Мальчик будет её личным призом в столь необычном поединке.

Грациозным движением ноги она приподняла его голову и, кивнув, велела подняться.
- Фу, какая ты вонючка! – кокетливо улыбаясь, слегка хлопнула парня по щеке. – Мокрая и всклокоченная! Фу! Поехали в баню, я тебя попарю и приведу в божеский вид!

Павел закрыл глаза, собираясь с силами. Сейчас ведь предстоит тащить на себе эту корову через весь внутренний двор, аж до дровяных складов, за которыми располагалась новая сауна!

- А вы, курочки! – обратилась Екатерина к оставшейся троице, - марш умываться и готовиться к ужину! Официантки должны благоухать как розы и улыбаться, как чеширские коты! Приду – проверю!

…Через четверть часа он уже валялся на горячих досках в сауне для барышень, куда их, черную кость, никогда раньше не пускали, а сама Екатерина сидела на нём голая, придавив его подбородок своими мощными бёдрами и щекоча его лоб мокрыми прядями волос.

- Ну что ты всё кочевряжишься, а? Полиночка! Думаешь, я не вижу, как ты заглядываешься на любую молоденькую задницу, а в мою сторону старательно избегаешь смотреть! Думаешь, не замечаю, как ты вьёшься вокруг этой пигалицы из Торжка?

- Что вы, госпожа директриса, да разве я посмела бы! – тяжко выговаривал Павел, делая испуганные и преданные глаза. Получалось не очень убедительно.

- Однако смеешь же! – не то презрительно, не то похотливо поморщилась она. – Я запрещаю тебе впредь разговаривать с этой замухрыжкой, поняла?

Он закрыл глаза, несколько раз быстро-быстро кивнув головой.
Екатерина тут же тяжело навалилась на него всем телом, положив пудовые груди ему на лицо и добираясь рукой до его всё ещё дремлющего мужского хозяйства.

- Не… - разочарованно протянула она. – Меня такой жалкий петушок не устраивает. Я знаю, как тебя разогреть, милая моя! Только, боюсь, тебе такая прелюдия не понравится! Помнишь, наше первое близкое знакомство?

Еще бы он не помнил! Это была первая настоящая воскресная порка, когда ему полтораста жгучих выписали за его красивые глаза, и лично Акулина исполнила его первое наказание. И как он возбудился от под её ремнем, и как потом кончил, облизывая женские ноги…

Всё он прекрасно помнил. А Екатерина, тогда еще просто главная экзекуторша, тем более всё это помнила. Она ведь наблюдала за той поркой, нежась на оттоманке и приглядываясь к новеньким воспитанникам. Вот и к нему тоже приглядывалась.

И пригляделась… Теперь он её личная собственность. И судя по тому, что он услышал во время «коронации» новой начальницы, перспективы у него и туманны, и печальны одновременно. И это его в последнее время очень беспокоило. Какие уж тут забавы в баньке. На них больше не было ни сил, ни желаний…

Но Екатерина думала иначе. Она наметила трахнуть его сегодня до ужина, и она сделает это. Чего бы это ему ни стоило. «Слово моё крепко, дело моё верно, – мысленно проговорила она ведьминскую формулу, - ключ, замок, аминь-аминь-аминь!».

И, встав с груди голого парня, перевернула его задом кверху. Сняла с ноги тугой резиновый шлёпанец, помахала им в воздухе. Так себе ударный девайс, если честно. Но ничего другого под рукой не оказалось, так что придется работать этим. Компенсируя умением пороть и желанием встряхнуть этого паршивца, сделать ему горячо и больно, чтобы не лежал под ней бесчувственным бревном, а помнил, кто тут его Хозяйка! Кто его ебёт и кормит, как говорится! Чтобы старался, из кожи вон лез, угождая и предугадывая все её прихоти и желания.

Вот так… Вот так… Вот так…
И Екатерина с похотливым злобным кайфом всыпала резиновым тапком по раскрасневшимся от горячего пара ягодицам Павла. Била не останавливаясь, что называется «с припёком», добавляя в каждый удар немного своей колдовской силы и заклятия боли, отчего парень тут же заорал, задёргался, попытался вилять задницей, стараясь увернуться от жалящих ударов.

2023-04-24 в 23:31

Павел, 63 года

Москва, Россия

Но куда там! Разве от неё увернёшься? Разве тут, наедине с самой могущественной ведьмой пансиона, в жарко натопленной сауне, есть хоть малейший шанс для его спасения?

Да нет же! Нет! И потому вертись - не вертись, а получишь всё сполна и сверх того ещё столько, сколько ОНА пожелает! И потому будешь страдать, пыхтеть, визжать, плакать, грызть горячие доски, поливать их своим липким потом, пока, наконец, не проснётся в тебе твой внутренний, глубоко запрятанный раб ЖЕНЩИНЫ, готовый служить ей и угождать вопреки всему, в том числе и вопреки этой злой боли.

И будешь угождать. Вот прям тут, на этих же полоках, на которых тебя только что выпороли как сидорову козу! Потому что – посмотри на себя!

Павел взглянул и с ужасом увидел, как его член увеличившись чуть ли не в два раза (ну хорошо – в полтора!) встал и устремился вверх, как обелиск-ракета у ВДНХ в Москве!

«Ёбушки-воробушки! – с ужасом понял он. – Да я же законченный мазохист! Мне же это нравится до чёртиков!».
Но было уже поздно заниматься психоанализом. Раззадоренная поркой и похотью ведьма ловко защёлкнула на его мошонке какое-то металлическое колечко, и снова перевернув его, как куклу, теперь уже боевым жезлом вверх, уселась на его меньшого брата мокрой и скользкой шахной, как будто спеша спрятать его от постороннего глаза-сглаза…

И пошла потеха. Павел, стараясь заглушить боль, закрыл глаза. Ему казалось, что его жопу только что сняли со сковородки, и забыли на неё подуть, чтобы она хотя бы перестала дымиться и подгорать. Боль должна пройти, - отчаянно думал он. – Мы же вроде как трахаемся, должны же выделяться какие-то там эндорфины, чёрт бы их побрал…

Хотелось плакать от унижения и чувства собственного абсолютного бессилия.
«Вот так и чувствуют себя изнасилованные девушки! – как всегда вовремя, прозвучал в его воспалённом мозгу ехидный дамский голосок. – Никакого удовольствия, никаких тебе эндорфинов! Лишь боль, слёзы, страх и острое желание умереть! А потом ещё ваш брат суёт свои вялые после оргазма пиписьки в рот, и заставляет их облизывать…

Но тебе сегодня сказочно повезёт. Она заставит тебя вылизать её всю – от ушей до пальчиков на ногах! Велит долго целовать её подмышки. При этом будет паскудно так хихикать и блаженствовать. Сунет тебе в рот свои мокрые соски, прикажет писать языком слово «спасибо» бесконечное количество раз на её скользком от пота животе. Дальше – сам знаешь, куда тебе предстоит окунуться–не-вернуться и там тоже всё насухо вылизать…

А знаешь, зачем она всё это с тобой проделает?
«Зачем?» - горько вздохнул Москвич.
«Чтобы как можно сильнее накормить тебя своими женскими гормонами. Чтобы у тебя скорее росли волосы, и округлялась жопа!» – грубо и пошло подытожил голосок и даже не стал хихикать, как обычно делал при разговорах на пикантные темы.

Глава вторая. Шарики, да не те…

- Пойдешь так! – посмеиваясь, приказала Екатерина, рассматривая измождённую фигуру Павла со стоячим членом наперевес. Юбку можешь надеть и блузку, но никаких трусов или стрингов! Пусть кому надо полюбуются, какой у меня боевой жеребец имеется в наличии!

- А как же… - он указал руками на свой стояк. – У меня там всё ломит и болит…
- Ничего, до вечера потерпишь, а после отбоя я тебя освобожу. Хотя… Знаешь, с сегодняшнего дня привыкай ходить под замком верности. Хватит вам баловаться вашими пиписьками, хватит кормить демонов бесхозным семенем. Скажу девчонкам, чтобы своих также заковали… Но это потом. А пока ты должен передать вот эту папочку своей любимой Стеше. Но так передать, чтобы никто тебя не видел. Сможешь?

Павел низко склонился перед директрисой, всем своим видом выражая готовность умереть, но исполнить её приказание.
- Смотри, не вздумай хоть словечко кому-нибудь ляпнуть, или показать папочку… Язык отрежу! Хотя, постой…
Она, оглядевшись вокруг, взяла резиновый шлёпанец, которым только что порола своего невольника, и ловко привязала его к физиономии Павла своим же чулком. Скороговоркой прошептала заклятие Молчания, и парень привычно ощутил, как его язык пришкваривается к солёной резиновой подошве аккурат в том месте, где находилась пятка её величества.

- Вот так надёжнее будет! – удовлетворённо осмотрев его нелепый до идиотизма вид, шлёпнула его на прощание по заднице Екатерина. – Всё, вали быстро к Стефании, а то передумаю…

Со стоячим под юбкой членом, с женским тапком на морде и солидной кожаной папкой под мышкой, Москвич пробирался вдоль стен главного корпуса к родному флигелю, молясь всем богам и демонам Маркистана, чтобы его никто не увидел. К его счастью, барышни были на ужине, и он сумел проскочить шустрой мышью в темный подъезд. Взбежал на второй этаж и тут замер в тягостном раздумье. Войти в пустую палату светлых он бы ни за что не решился. Но и оставаться в коридоре было чревато. А что если первыми вернутся Элла и её тёмная компашка? А он тут трётся в столь пикантном виде… Что они подумают? И главное – папка в его руках! Как и куда её можно спрятать?

Не придумав ничего лучше, он засунул папку сзади под блузку, прижав резинкой юбки. Даже если его кто-то и увидит, то сразу обыскивать вряд ли станут.

Но куда теперь прятаться самому? Он попытался прижаться к стене между окнами, надеясь на сгущающуюся в коридоре темноту. Но это было глупо. Ведьмы – существа зоркие и внимательные. Слившегося в темноте со стеной человека они может быть в первый момент и не увидят, но почувствуют обязательно. А там могут сработать рефлексы и его убьют раньше, чем он сможет объяснить своё здесь пребывание.

Нет, стена, и маскировка под ветошь, не канает. Остаётся лишь одно место, куда можно зашкериться – туалет. Женский. Вряд ли сразу после ужина хоть одна барышня пойдёт в туалет. Значит, у него будет парочка минут чтобы дождаться Стешу и прошмыгнуть вслед за ней в её палату…

И он с замиранием печени шагнул в темноту дамской уборной.
В принципе он рассчитал всё верно. Первыми явились Элла, Святоша и их шумная компашка. И кстати, его опасения относительно необычайной чувствительности ведьм оказались не напрасными. Кто-то из барышень, не то сама Темнейшая, видимо учуяв посторонний запах в коридоре, быстрым лучом фонарика осветила всю рекреацию и коридор до самой дальней стенки. Так что он гарантированно был бы пойман и, несомненно, подвергнут всяким глумливым истязаниям и допросам.

А так уберёгся, хоть и дрожал крупной дрожью в благоуханном холоде дамского ватерклозета.
Стешу он узнал по звуку шагов. Выскочил сразу, как только она прошла мимо дверей туалета, и тихо три раза хлопнул в ладоши, тут же подняв руки, демонстрируя пустые ладони. Она оценила и его карикатурный облик, и

грамотную, в общем, маскировку. А увидев извлечённую из-за спины папку, сразу всё поняла и молча втолкнула его в палату. Тут же провела в свой шатёр – иметь собственную отдельную спальню было привилегией ведьмы года.

- Тук-тук-тук, - услышал Москвич голос какой-то из подруг Стеши, подошедшей к пологу шатра. Кажется, это была Рахель.
- Извини, но у нас базар, - ответила Стеша и подругу не впустила. – И вообще, прикройте нас, девочки, от светлого взгляда, от тёмного сглаза, от яркой Луны и утренней звезды, - чуть повысив голос, велела она своим подругам по ту сторону шатра.

И вскоре Павел почувствовал, как вокруг сгустилась необычно вязкая мгла, как погасли в ней все звуки и шорохи, как стало вдруг спокойно и тепло в этом почти сказочном маленьком шатре, стоило лишь преклонить колени перед его фантастически приветливой и доброй хозяйкой…

- Но-но-но! Не спи, и не расслабляйся! – хлопнула его по щеке Стеша, перелистывая какие-то странички жёлтого пергамента в отданной ей папке. – Я смотрю, твоя мадам лишила тебя голоса?

Павел кивнул, скорбно разведя руки в стороны.
- Ничего, я научу тебя азам ментального общения, - сказала Стеша, доставая из какой-то крохотной шкатулки парочку маленьких стеклянных шариков. – Это называется запутанная пара.

Она ловко крутанула пальцами сразу оба шарика и выбросила их, словно играя в кости, на столик перед собой. Шарики закрутились один вокруг другого, и вертелись так довольно долго, словно крошечные волчки.

- А теперь возьми один себе, и повернись ко мне спиной, - велела ему Стеша.
Москвич осторожно взял шарик, отвернулся, догадался так же точно запустить его вращение.
- Слышишь мой голос? – вроде бы спросила его светлая.
Он кивнул.
- А я ведь ничего не говорю…
Павел быстро повернул голову и увидел, что Стеша молча крутила свой шарик, плотно сжав губы.
«Так можно говорить с кем угодно, или только с ведьмами?» - спросил он мысленно.
Стеша улыбнулась.
«С кем угодно, - ответила она, не произнеся ни слова. – Конечно, если научишься настраиваться на собеседника. Это наука, но это довольно простая наука».

«А почему так странно называется эта пара – запутанная. Я где-то уже слышал это выражение» - с трудно сдерживаемым восторгом спросил он.

«Запутанные пары элементарных частиц недавно открыли обычные человеческие учёные. Они заметили, что частицы, каким-то образом запутанные между собой, вращаются в противофазе будучи даже разведёнными на десятки тысяч километров. А если принудительно изменить направление вращения одной из них, то другая моментально начинает вращаться в противоположную сторону. Ведьмы знали об этом эффекте очень давно и умели таким образом разговаривать между собой на любом расстоянии. Такой примитивный квантовый суперкомпьютер».

«Значит, я смогу теперь всегда воззвать к вам, Светлейшая! – с ещё большим восторгом мысленно произнёс Павел.
«Сможешь, если твоя хозяйка не спалит этот канал связи» - глядя на него, как на ребёнка, наслаждающегося новой игрушкой, ответила Стеша. – Учти, что чем больше возможностей, тем больше ответственность!».

«Я понял», - блаженно помотал головой Москвич, словно стараясь стряхнуть со своей физиономии осточертевший ему противный дамский шлёпанец. – Спасибо вам, Светлейшая!» - он поклонился до самого пола, кажется, впервые за три последних месяца не подчиняясь этикету, а от чистого сердца.

«Но-но-но! – опять строго остановила его эйфорию Стеша. – Не так быстро, и не столь восторженно! Ты пока что раб своей хозяйки, и будь добр соответствовать своему статусу. Сейчас иди домой и постарайся не попасться на глаза никому из тёмных. Екатерина скажешь, что мне показались полезными её правки в рукописи, и всё. И случись что – взывать ты должен, прежде всего к ней, своей госпоже и повелительнице, а уж потом, в самом крайнем случае, ко мне, ясно?

Павел постарался вложить в свой взгляд как можно больше нежнейшей благодарности и ещё раз стукнулся лбом о паркет.
«Всё, вали отсюда, пока я сама не надрала тебе задницу!».
Москвич выпорхнул из светлой палаты также тихо, как и впорхнул в неё, и даже по коридору в абсолютной уже темноте прокрался с ловкостью нашкодившего кота – ни одна половица не скрипнула. Спустился по лестнице, шмыгнул через мрачный, почерневший от времени подъезд, и уже на улице, под мартовским звёздным небом, напоролся на них – в темноте ночи горели три огонька дамских сигарет.

- А я-то думаю, что за шушарка здесь скребётся по ночам! – услышал он знакомый голос Эллы.
Кто-то тут же схватил его за стоячий орган.
- Ого! – это была Илона-Святоша. – Прикиньте, девочки, какое тут орудие пыталось мимо нас проскользнуть!
Она осветила фонариком его начинавший уже дымиться от перевозбуждения прибор.
- Это что такое? – изумилась подруга Эллы Людмила. – Милфа что ли так его вздрючила?
- Похоже на то. Чего молчишь-то?
Фонарик ослепил глаза Павлу, девочки с восторгом осматривали всю его фигуру.
- Да уж, милфа постаралась! Со всех сторон прикрыла своего кролика. Намордничек, чтобы молчал, колечко – чтобы стоял… Интересно, а под хвостик она ему морковку случайно не вставила?

Ведьмочки весело и бесцеремонно заржали, развернув парня к себе задом и задрав ему юбку. Осмотрели и ощупали там всё, что показалось им интересным. Даже шлёпнули пару раз, весьма болезненно. Отпустили.

Павел тут же, как того требовал этикет пансиона, грохнулся перед ними на колени.
- Жаль допросить его нельзя, - разочарованно сказала Людмила. – А то вдруг он одержим демоном, и по ночам замышляет какое-нибудь непотребство!

- Ну, можно и просто так выпороть! – живо отозвалась Илона. – Опять же, ментальный допрос никто не отменял… Давай, Людка, я буду пороть, а ты спрашивать.

Святоша больно дёрнула его за волосы, заставляя подняться с колен.
- Чем пороть будем? – деловито осведомилась Элла. – Я свой ремешок в палате оставила.
- А ива зачем под окнами растёт? – со знание дела ответила Илона, уже возясь с неподдающимися на излом гибкими прутьями. Только-только просыпающимися после зимней спячки и наливающимися свежими земными соками. – Вот… парочки хватит. Как измочалим эти, так и отпустим. Всё-таки чужой раб, начальственный! Шкурку портить нельзя.

Павла согнули в поясном поклоне, снова задрали юбку, и первый обжигающий десяток ударов он принял на старые, что называется, дрожжи – задница болела после банных развлечений всё ещё весьма существенно. Орать он не мог – странным образом мешал Екатеринин банный тапок, и потому застонал и заныл – совсем по-детски.

Людмиле вдруг стало его жалко. Она поймала его страдальческий взгляд, заметила в нём затухающую искорку недавнего восторженно-радостного настроения от общения со Стешей, и похотливое желание кого-нибудь на ночь высечь как-то само собой улетучилось.

- Кролик готов расплакаться! – криво улыбаясь, сказала она. – Кролика жалко.
Илона прекратила порку, зашла спереди и тоже заглянула Павлу в глаза.
- Не, всё-таки есть там какая-то чертовщинка! – с важным видом строгой и непреклонной инквизиторши, сообщила она. – Завтра урок демонологии решено совместить с воскресным наказанием, вот там и допросим, как следует.

- Отпускаем? – спросила тоже немного разочарованная Элла.
- Отпускаем… - пожала плечами Святоша. – Спокойной ночи, кролик!
И она ласково улыбнулась Павлу, ущипнув его за сосок с такой нежной яростью, что парень дёрнулся как от удара током…
…Домой – так он теперь мысленно называл кабинет-спальню Екатерины, - он добрался без приключений. Если не считать противного голоса в его голове, неожиданно вдруг приказавшего: сдай волшебные шарики милфе!

«С ума сошла?» - поинтересовался он, намеренно не сглаживая углы, настолько подлым показалось ему предложение.
«Я когда-нибудь тебя обманывала?» - голос ничуть не обиделся.
«Нет. Но может ты демон, и хочешь меня поработить, как и всех тут. Зачем мне сдавать единственное неподконтрольное средство общения с моими друзьями? Какой в этом резон?».

2023-04-25 в 23:05

Павел, 63 года

Москва, Россия

«Доверие милфы. Узнав, что ты добровольно сдал ей единственное, что могло связывать тебя со Стешей, она проникнется к тебе бессознательным доверием. Она не очень умная ведьма вообще-то…».

«Допустим. Но предать Стешу… Это как-то не по-пацански».
«Так никто ж не узнает!» - улыбнулся голосок. Павел был готов поклясться, что УВИДЕЛ, как этот противный голосок ему улыбается!

«А внутренние пацаны, как писал Пелевин, - их-то ведь не обманешь!».
«А ты погляди на своего «внутреннего пацана» - откровенно насмехался над ним голосок. – Он стоит и вздрагивает от предвкушения того, что собирается сделать с тобой милфа! Он стоит с тех самых пор, как она тебя порола и трахала! И его-то как раз не обманешь!».

«Пошла нафиг», - уязвлено отмахнулся Москвич, входя в гулкий коридор начальственного флигеля. «Внутренний пацан» и правда стоял по стойке смирно, и временами действительно бодро вздрагивал, словно боясь заснуть на своём посту от переутомления.

Екатерина встретила его полулёжа на своём диване, практически голая, разомлевшая и, по всей видимости, в прекрасном расположении духа и плоти. Даже улыбнулась ему.

- Ну как там Стеша? – спросила она, отвязывая намордник и снимая, видимо, заклятье Молчания.
- Восхищена вашими правками её текста! – раболепно рассыпался он прахом у её ног.
- Не предлагала у неё остаться на ночь?
- Нет, что вы! Была суха, строга и сдержанна, как чертополох в ночь Всех Святых!
Стеклянные шарики в нагрудном кармане блузки тихонько цокнули.
- Больше ничего? – с подозрением спросила директриса.
- Больше ничего, - ответил он, поспешно доставая шарики из кармана. – Лишь вот это…
Екатерина плотоядно улыбнулась, перекатывая круглые стекляшки у себя на жирной ладони, одобрительно и слегка надменно поглядела на Павла.

- Молодец! – сказала она, продолжая самодовольно улыбаться. – Я думала, ты не признаешься!
Голосок в его голове как всегда противно захихикал.
«Я же говорила – милфа, конечно, ведьма хитрая и по-своему даже великая, но долгосрочная стратегия явно не её конёк»…
Глава третья. Воскресная порка и шоколадный зайчик в виде контура

В последнее воскресенье марта, в праздник весеннего равноденствия, была возобновлена традиция общей порки, а заодно было решено провести долгожданный и постоянно откладывающийся урок демонологии. Урок проводила Доротея Шентес, не очень публичная фигура в пансионе, но дама, безусловно, компетентная в вопросах взаимодействия с тёмными сущностями.

Обеденный зал был быстренько подготовлен для торжественных мероприятий, появились ширмы и удобные полукресла для барышень, столы были сдвинуты по периметру и на них были расставлены чайные приборы и легкое угощение. Формат мероприятия был заявлен как воскресное чаепитие и обсуждение насущных проблем. Пороть провинившихся было решено во второй части заседания.

- Мы пойдём на десерт, - мрачно пошутил по этому поводу Стремяга, выволакивая вместе с Москвичом на середину зала большую дубовую перекладину в виде буквы «П».

- У тебя сколько? – деловито поинтересовался Павел количеством «палок», назначенных другу.
- Хрен его знает, - зевнул Костя. – После трёх сотен перестал считать. А какой смысл?
- У меня двести сорок.
- Ну, это совсем немного! – флегматично заметил Славик, расставлявший ширмы и широкую гладильную доску, предназначенную для порки лёжа. – Похоже, бережёт тебя твоя милфа Адольфовна!

- Боится шкурку попортить! – съязвил Костя.
Ребята тихо рассмеялись, а Павел внутренне напрягся. И тут же устыдился своей трусости. Раньше он бы и не подумал опасаться, что кто-нибудь услышит их разговоры. А теперь вот вздрагивает…

- Это, надо полагать, будет дыбой? – спросил принёсший веревки и кадку с розгами Кроха, указывая на перекладину, возвышавшуюся посреди зала как большая виселица.

- Она самая, - подтвердил Костя. – И висеть ты будешь, Кроха, на дыбе той, как кот учёный!
Все нервно улыбнулись. Каждый понимал, что шутки шутками, а вот эти самые розги сегодня обломаются об их зады и спины, и никакой возможности избежать экзекуции, у них просто нет.

На церемонию заявилась и Анна Дарвулия, режимница и недавняя соратница прошлой директрисы. Сегодня она была в строгом деловом костюме и высоких черных кожаных ботфортах, видимо только что с дороги. С восседавшей на своём нелепом троне Екатериной они обменялись приветствиями и даже любезно о чём-то посмеялись, как будто ничего и не изменилось с момента исчезновения Азалии и переворота, устроенного милфой.

- Вот так устанавливается новая власть, - грустно заметил Павел, исподволь наблюдая эту сценку.
Барышни, тем временем, заполняли собой зал, в обязательном порядке подходя «к ручке» Екатерины и приседая перед ней в слишком уж подобострастном реверансе.

- Твоя тоже ей руки целует? – легонько подтолкнул Кроху локтём Стремяга.
- Ни-за-что! – сквозь зубы ответил Кроха. – Официально мы не признаём новую власть. Просто подчиняемся грубой силе.
Когда все расселись за столами и налили себе по первой чашечке кофе, слово взяла Доротея.
- Дамы! – начала она просто и торжественно. – По многочисленным просьбам мы возобновляем семинар по демонологии, прерванный так некстати известными вам событиями.

Короткими, но жаркими рукоплесканиями, собравшиеся приветствовали Доротею.
- И начну я, пожалуй, с самого парадоксального вопроса, который вы все себе, уверена, задаёте в последние дни и недели. А так ли уж страшен демон, как мы его малюем?

И тут Стремяга не удержался! Он единственный захлопал в этот момент! Его хлопки прозвучали в тишине зала, как короткие сухие выстрелы из маленького пистолетика.

Все в изумлении обернулись на него, а Москвич закрыл глаза рукой жестом фейспалм.
«Нам пизда!» - громко подумал он, и внутренний голосок не нашёлся, что ему ответить. Видимо, тоже так считал. Доротея между тем, нимало не смутившись, жестом велела Стремяге проследовать к перекладине.

- Вот вам пример так называемой явной одержимости демоном, - сказала она, вставая из-за стола, и подходя, к замершему под импровизированной виселицей, Косте. – Демонстративно наглое поведение. Желание привлечь к себе внимание любой ценой, даже с риском серьёзно пострадать за такую манифестацию. Эгоцентризм и нарциссизм. И как результат – стремительная патологическая деградация личности. Что мы и наблюдаем в случае с данным персонажем.

Увидев, что Стремяга продолжает стоять перед ней, хотя должен был быть уже полминуты на коленях, Доротея шагнула к нему и треснула со всей силы своей неизменной линейкой парня по голове. Удар пришёлся на левое ухо, щёку, и вроде даже зацепил височные доли. Костя мгновенно рухнул перед ней ничком, схватившись за голову, и взвыл от боли так громко, что собравшиеся барышни замерли в ужасе и восторге одновременно.

- Вот вам, пожалуйста, деструктивный элемент, с помощью которого демон пытается нарушить порядок в нашем пансионе, - продолжала лекцию Доротея, спокойно прохаживаясь перед корчившимся на полу Стремягой. – Однако достигает ли он своей цели? Нет. Мы все помним тот хаос и беспорядок, который удалось устроить демону в первые дни своего появления. И мы хорошо знаем, благодаря кому нам удалось этот хаос обуздать!

Тут лекторша повернулась в сторону восседавшей на троне Екатерины, и изящным полупоклоном поприветствовала её. Шквал аплодисментов подтвердил правильность её выводов.

Ловко, подумал Павел. А вот если бы Костя вовремя-невовремя не встрял бы, интересно, как бы она выкручивалась? Пришлось бы признавать, что демон вовсе и не такой уж плохой парень, что с ним можно вести конструктивный диалог, и всякое такое…

- Однако демон, как видите, повержен… - Дорка демонстративно сделала пару шагов и поставила ногу на затылок вроде бы затихшего Стремяги. – Но, как вы думаете, сдался ли он, стал ли от этого послушным и покладистым?

Барышни с негодованием отвергли такое предположение.
- Нет, конечно! – подтвердила Дорка их справедливое возмущение. – Он затаился и приспособился к новым реалиям. Я попрошу хозяйку этого… Этого персонажа, выйти сюда и примерно наказать наглеца, заодно продемонстрировав КАК надо поступать с такими выродками!

Элла выпорхнула из-за стола так шустро, будто только и ждала этого приглашения. Почувствовав себя на сцене, ощутив актрисой, на которую смотрят и действия которой все оценивают с разной степенью пристрастия, она вдохновилась и тут же устроила жестокий развлекательный перформанс, на потеху публики и в качестве комплимента любимому начальству.

Она вздёрнула Стремягу вверх, схватив за ошейник, заломила его руки назад и ловко подцепила их верёвочной петлёй, другой конец которой перекинула через перекладину. Подвесить его полностью на вывернутых руках ей бы одной не хватило сил, но Элла и не ставила себе такой задачи. Она просто вздрючила парня, заставив стоять на цыпочках, и под всеобщее одобрение стащила с него всю верхнюю одежду.

- Ему назначено более четырех сотен розог, - сказала она спокойно, и даже как-то буднично, хотя голос её явно выдавал приятное волнение и предвкушение. – Когда я устану, каждая из вас может подойти и продолжить наказание. В любом случае, он свой лимит на сегодня не исчерпает!

Неизвестно, кто в этот раз срезал розги для этой экзекуции, но они четко делились на длинные и тонкие, и короткие, жёсткие, в палец толщиной. Этакие природные шпицрутены. Элла долго перебирала прутья, осматривала их, помахивала ими и прислушивалась, с каким звуком они рассекают воздух и всё ей не нравилось, всё было не совсем то, что она желала. Наконец выбрала штук пять самых гибких, и приступила к порке.

И это было явно показательное выступление. Элла секла не торопясь, но и без длительных перерывов после каждого удара, чем иногда грешила, к примеру, та же Святоша-Илона. Нет, сегодня Элла явно решила показать мастер-класс.

Она начала немного необычно – исполосовала бёдра Стремяги, с каждым ударом поднимаясь всё выше и выше, прицеливаясь к его заднице. И добравшись до неё, явно усилила удар. Теперь новые рубцы сразу же вспухали насыщенным малиновым цветом и постепенно наливались кровью, готовые вот-вот брызнуть алыми каплями во все стороны. Но не брызгали! Ни капельки крови Элла в этот раз не пролила, помня и демонстративно соблюдая странное правило, установленное Екатериной – никаких кровавых следов во время наказаний. Исключения составляли магические ритуалы, но о них пока речи не было.

- Эстафетная порка, - тихо сказал стоявший рядом с Павлом Кроха. – Когда ей захочется отдохнуть, кто угодно, скорее всего, эта змеюка Илона, продолжит. А Косте придётся страдать, без шансов даже просто перевести дух.

- Для них это обычное развлечение, - кивнул Москвич. – У тебя, кстати, сколько назначено?
- Сотня всего. Но меня будет сечь Стеша, так что я особо не беспокоюсь.
- Тебе хрен ли беспокоиться! Стеша тебя вообще обожает, не удивлюсь, если она тебя сегодня отшлёпает игрушечной многохвосткой из секс-шопа!

Павел постарался скрыть явно неуместную улыбку.
- Да не скажи… Что такое горох помнишь?
- Жуткая крупа, если честно, - подёрнул плечами Павел, вспомнив свой первый опыт стояния на коленях на этом продукте питания, подаренный ему той же самой добрячкой Стешей.

- Вот-вот, - кивнул Кроха. – Каждый вечер стою. По четверть часа как минимум.
- За что ж так сурово?
- Для профилактики. Чтобы никто не мог придраться к моему поведению. Чтобы вот так не висеть потом на дыбе…
Кроха горестно кивнул на орущего в голос Стремягу.
Элла тем временем переключила своё внимание на спину парня, совсем не обращая внимания на его крики. Теперь она секла крест-накрест, яростно протягивая прут по мокрой коже и лицо её пылало поистине ведьминским наслаждением. У её ног валялись уже две сломанные розги.

На секунду она прервалась, и, прильнув к повисшему на руках Косте, шепнула ему что-то на ухо.
И тут же снова сделала шаг назад и продолжила сечь. Минуту спустя парень запрокинул голову вверх и заплакал. Его хозяйка бросила на пол прут, даже не нанеся последнего удара, для которого уже замахнулась.

- Круто, - сказал подошедший Славик. – Выходит, ей нужно было заставить Костю публично реветь? И ради этого она устроила такую жуть?

Ребята молча переглянулись.
- Если что – я следующий, пацаны! - нервно потирая виски, добавил Славик. Ему явно хотелось с кем-то поговорить, но обстановка совсем не располагала к беседам по душам. Дарвулия объявила короткий перерыв, и велела «официанткам» принести всем желающим барышням ещё по чашечке кому чая, кому кофе.

Стремягу так и оставили висеть на перекладине, теперь точно похожей исключительно на виселицу, и ни на что иное…
Элла поймала парней на кухне, когда они расставили на подносах чашки, кофейник и чайник, и собирались нести это всё к столам отдыхающих ведьмочек. Павел обратил внимание, насколько Темнейшая выглядела взволнованной и пышущей сексуальной энергией, как будто она только что три раза подряд кончила и собиралась залезть ещё на кого-нибудь, кто подвернётся под руку…

- Кто из вас кольщик? – спросила она, пристально вглядываясь в глаза каждому по очереди. – Кто умеет делать татушки?
Ребята переглянулись, и, поймав взгляд Крохи, Павел вдруг отчетливо услышал в голове его голос:
«Молчи»!
- Вообще-то я… - робко высунулся Славик, надеясь таким образом избежать надвигающейся беды. Подходила его очередь ложиться на лавку.

- За мной! – коротко приказала Элла.
А Москвич, перехватив его поднос, мысленно спросил Кроху:
«Тебя Стеша тоже учит ментальной магии»?
«Давно» - ухмыльнулся Кроха.
«Ну ты тихушник!».
«А чего я, по-твоему, на горохе-то стою? Постигаю азы…».
«Жестокая у тебя хозяйка»!
«Зато душевная» - рассмеялся Кроха, и его смех среди молчаливого диалога, прозвучал совсем уж подозрительно. Хорошо их никто не спалил.

«Плохо дело, - продолжил Москвич общаться с другом, когда они несли подносы с чашками и кофейниками на столы барышень. – Похоже, Элла собралась делать партачку Стремяге».

«Он только что сам на это согласился» - грустно отозвался Кроха.
Москвич буквально «услышал» его интонацию, хотя они были на разных концах длинного стола, собранного из нескольких обычных, к тому же стояли, повернувшись спиной, друг к другу. Похоже, Кроха преуспел в телепатии гораздо больше, чем он. Что, в общем-то, не удивительно с такой-то учительницей!

2023-04-26 в 02:34

Павел, 63 года

Москва, Россия

Между тем, тёмная компашка за столом Эллы о чем-то совещалась, а Славик стоял перед ними на коленях и ему показывали какие-то листочки бумаги. Он согласно кивал на всё, о чем его спрашивали. Павлу даже стало неудобно за него. Всё равно ведь выторговать себе прощение Славику вряд ли удастся. Темные ведьмы его, скорее всего, жестоко обманут, но как предупредить об этом друга? Никак не предупредишь. Москвич попытался, конечно, установить и с ним ментальный контакт, но ничего не получилось. То ли парень слишком уж увлёкся общением с барышнями, то ли самому Москвичу надо было еще много и серьёзно прорабатывать свои навыки в этом деле. Оказалось не так это просто – передавать свои мысли на расстояние. Даже близким друзьям.

Но и Доротея Шентес не собиралась так быстро заканчивать весёлое воскресное развлечение. Оказалось, что вчерашнее обещание Илоны написать на него, Павла, персональный донос за ночные хождения с непонятными целями, было не просто обещанием. Молодая инквизиторша своё слово сдержала. И вот теперь Доротея указала своей волшебной линейкой на Москвича и настолько ласково ему улыбнулась, что он поверил на секунду, будто бы она собиралась вручить ему сей же час справку об освобождении.

- Мы должны помнить, - сообщила она собравшимся ведьмам, - что демон никогда не обитает в одном-единственном теле. Он выбирает себе сразу несколько грешников, устанавливает с ними контакт и нашёптывает всякие крамольные мысли. А потом гуляет из одного измученного сознания в другое. Стравливает между собой разных людей, запутывает их, обещает, обманывает, пугает, сеет сомнения и рознь. И вот перед вами еще одна возможная кандидатка на одержимость. Если она невиновна, то пусть расскажет, зачем шлялась после отбоя под окнами дамских комнат?

Все смотрели на Павла, а он стоял, опустив голову, и ему нечего было ответить. Он ждал, что вмешается его хозяйка Екатерина, но она как назло куда-то исчезла!

Москвич не поверил своим глазам: трон был пуст!
- Долго нам ждать ответа? – уже вполне серьёзно повторила Дорка. – Сто пятьдесят розог причитается Полине за её недостойное поведение на прошедшей неделе, и ещё столько же за ночные таинственные шатания, в которых она, к тому же, не признаётся!

Аплодисменты жаждущих расправы барышень не оставляли сомнения, что сейчас он, как старик Пью, получит всё, что ему причитается.
Триста! Триста это очень много. И главное – а кто будет его пороть? Элка явно насытилась сегодня, щёчки аж горели похотливым румянцем, кто остаётся? Неужели снова Илона? Вчера она явно с сожалением его отпустила, безусловно рассчитывая на сегодняшний реванш, но как же Екатерина? Отдаст своего раба на всеобщее поругание? Или это проверка на вшивость? Испугается ли он, взмолится, падёт ли в ноги к той же Илоне, станет ли молить о снисхождении?

«Взывать ты должен, прежде всего к ней, своей госпоже и повелительнице, а уж потом, в самом крайнем случае, ко мне, ясно?» - отчётливо вспомнил он слова Стеши. А Стеша зря не скажет!

Он закрыл глаза и что есть мочи воззвал к Екатерине, называя её мысленно великой ведьмой, царицей, богиней и всякими прочими льстивыми званиями.

- Тихо-тихо! – услышал он позади себя знакомый голос и горячие пальцы с острыми когтями, схватили его ухо. – Чего так орать-то?
Он обернулся и тут же пал к ногам директрисы, прижимаясь щекой к её жирным коленям.
- Полиночку я накажу сама, надеюсь, высокое собрание не откажет мне в этой малости, - сказала она, кокетливо улыбаясь, и все барышни любезно захлопали ей и льстиво закивали гривами, словно забыв, что минуту назад требовали его крови.

Екатерина отвела его к своему трону. Усаживаясь на него, опустила парня перед собой сначала на колени, а потом и прижала к своим ногам.

- Не бойся, никто тебя пороть не будет. Кроме меня! – хохотнула она коротко и неожиданно. - А пока просто полижи мне руки, пока Стешка будет наказывать своего Кроху. Чтобы все видели, как ты меня горячо благодаришь, поняла?

Куда уж понятнее! Милфа, она и есть – милфа. Ей обязательно нужно утереть нос молоденьким ведьмочкам, продемонстрировав, что и её раб души в ней не чает.

А куда деваться? Он и лизал. Лизал её горячие, соленые, когтистые пальцы, которыми она держала за горло не только его, и его друзей, но, похоже и весь пансион. Если не весь Маркистан – самое загадочное болото, рождающее и ведьм, и демонов, и легко обучающее всех желающих премудростям колдовского ремесла.

Как его вот, Москвича, сходу обучившего устанавливать заветный ментальный контакт с другом и светлой ведьмой. А может, и ещё с кем, кто его знает…

Стеша тем временем вывела Кроху к перекладине, расстегнула на его спине длинную молнию, и пышное Крохино платье легко свалилось на пол, обнажив его вполне стройное тело и скромную, почти девичью задницу.

«Две пачки махорки» - Москвич вспомнил, как однажды пошутил про его зад циничный Стремяга, и как вспыхнул в ответ сам Кроха, чуть не бросившийся на друга с кулаками. Эх, и крутые же мы были пацаны, подумал Павел. А сейчас вот платья, парики, женские имена и публичная порка…

Все подспудно ожидали, что Стеша станет жалеть своего невольника. Но она порола жёстко, в четыре серии по двадцать пять ударов каждая, и все отчетливо слышали, как впивалась её бамбуковая трость в мягкую, податливую человеческую плоть. Все слышали, как всхлипывал, а потом и начал стонать Кроха, и как под конец экзекуции он испустил долгий и горестный полу-крик, полу-вой, и, не выдержав, рухнул на колени.

Стеша спокойно подождала, когда он поднимется, и вжарила последние несколько ударов по уже тёмно-сиреневому сплошному кровоподтёку, в который превратился зад парня.

Тишина в зале в тот момент стояла умопомрачительная. Все присутствующие барышни наблюдали эту экзекуцию с замиранием сердца. Было в этом действии что-то запредельно мрачное, слишком уж жестокое. Все прекрасно понимали, насколько сложные отношения связывают этих двоих – светлую ведьму Стефанию, и её верного раба Кроху. И все догадывались, насколько им трудно разыгрывать подобные спектакли на открытой сцене, для всеобщего обозрения. И невольно восхищались их выдержкой и спокойствием. С которыми эти двое отыгрывали свои роли до последнего…

И потому, когда Кроха, после завершающего удара розги, снова опустился на колени и закрыл лицо руками, зал разразился самыми искренними аплодисментами, когда-либо здесь звучавшими. Даже тёмные ведьмочки из Элкиного окружения похлопали.

А Москвич должен был наблюдать этот кошмар, валясь в ногах у главной садистки этого жуткого пансиона, и в обязательном порядке лизать ей руки, потому что она так приказала. И он старался. Роль здесь у каждого своя, и в данном случае он всего лишь массовка на этом спектакле. А массовка должна отыгрывать не хуже, а лучше, чем главные действующие лица на сцене. Потому что за массовкой с особым пристрастием следит главный режиссёр этих готических мистерий – Великая ведьма Екатерина. Это ради её удовольствия всё здесь делается.

Глава четвертая. Глоточек воздуха в дамской сауне

Доротея, явно оставшаяся недовольной тем обстоятельством, что ей не позволили провести акт экзорцизма над Павлом, поспешила закончить урок демонологии сразу после Стешиной порки. Конечно, оставался еще не выпоротым Славик, и у него также накопился солидный «социальный капитал» - три сотни горячих по мягким частям тела. Но его шустро выторговала себе Элла, о чем-то долго шушукавшаяся с директрисой и уволокшая по результатам этих переговоров в сауну и Костю, и Славика. Как говорили знающие ведьмочки – делать Косте давно обещанную татуировку.

А оставшиеся без развлечений барышни, довольно быстро закончили чаепитие, и разбрелись по своим делам.
Стеша отвела бледного до синевы Кроху в свой шатёр, залечивать ею же нанесённые травмы, как физические, так и душевные. Екатерина посмотрела в глаза Москвичу ТАКИМ взглядом, что он понял – сейчас будет долгий и несомненно извращённый трах в начальственной спальне. И не ошибся – хозяйка потащила его, бесцеремонно дёргая за строгий ошейник, к выходу, и оседлав прямо на крыльце, погнала к дальнему начальственному флигелю, сжимая от нетерпения его шею своими мощными бёдрами.

И только для Стремяги ещё ничего не закончилось. Элла предложила своей подруге Илоне продолжить веселье в сауне, и заодно сделать там «по горячим следам», как она выразилась, своему рабу Косте давно обещанную татушку – пресловутого шоколадного зайца. Костя не выдержав сегодняшней особо остервенелой порки, малодушно согласился на всё, лишь бы прекратить свои страдания. Элла этим и воспользовалась – ей важно было, чтобы он сам, как бы «добровольно», принял это позорное клеймо. Она могла бы, конечно, просто приказать ему самому набить себе этот партак, но утонченный садизм Темнейшей ни в чем не знал меры. И ей хотелось предварительно сломать парня психологически. И она этого добилась.

Оказавшись в сауне, девушки уже не стали никуда спешить. Они размякли в парилке, ополоснулись под душем, поплавали в крошечном, но глубоком бассейне и лишь как следует отдохнув, и замотав волосы полотенцами, разлеглись в шезлонгах. Милостиво позволили Славику и Косте также искупаться и принять душ, не разрешив лишь воспользоваться парной.

- Хотя милфа, я точно знаю, трахала там своего кролика! – съязвила Илона, указывая пальчиком на дверь парилки. – Как представлю, что там всё его спермой испачкано, так и бррр! – передёрнула она плечами в фальшивом и лицемерном отвращении.

Элка лишь сдержанно посмеялась.
- Не думаю, что милфа хоть капельку чего-то там пролила мимо кассы! Ты в курсе, что она его доит исключительно в косметических целях?

- Это как?! – Святоша изобразила на своём лице такую гримасу мерзейшего отвращения, что сама поверила себе и ощутила лёгкую тошноту под ложечкой.

- Это так! – Элла, смеясь, провела руками себе по лицу, изображая как, по её мнению, Екатерина использует семя своего невольника в целях волшебного удаления лишних морщин, которых, кстати, у неё давно никто не замечал.

- Фу!!! – зажмурилась Илона. – Я этого не слышала, ты мне этого не говорила! Лучше расскажи, как ты освоила ментальную блокировку базовых инстинктов человека! Об этом все уже шушукаются третий день!

- Ну не освоила, - начала ломаться Элла, польщённая этим слухом. – Не освоила, и не то чтобы полную блокировку, и не всех инстинктов… Это так, шутки гения.

- Но упорно говорят, что ты научилась останавливать дыхание у человека! И вроде даже сама милфа тебе официально запретила такие эксперименты, правда?

Элла небрежно махнула рукой, было видно, как ей приятно обсуждать эту тему, и как хочется, чтобы подруга и дальше приставала с расспросами. Но нужно было уловить тонкую грань и не расхолодить разговор излишней ложной скромностью, иначе можно потерять и тему, и собеседницу в этой теме.

- Я просто научилась ставить триггеры на эти самые базовые инстинкты в процессе воздействия на них же, это понятно?
Илона кивнула.
- И что, они блокируются?
- Ну вот смотри… - Элла показала стоящему рядом с ней на коленях Косте сложенную пальцами правой руки «козу» - древний знак Отрицания Беды, и тут же поддела этой «козой» его под подбородок, жёстко вдавив когтистые ведьмины пальцы ему под кадык. Перекрыв на пару секунд этим жестом возможность вздохнуть. Парень от неожиданности кашлянул, затем захрипел, пытаясь сделать вдох, и тут же отстранился, схватившись за горло. Глаза его в ужасе округлились. Стало ясно, что он как будто потерял способность дышать.

- Ты сломала ему кадык? – в ужасе перевела взгляд на Эллу Святоша. – Он же сейчас задохнётся!
- Ничего подобного, - спокойно наблюдая за конвульсиями своего невольника, ответила Элла. – Кадык у него в порядке, как и весь дыхательный аппарат. Просто он забыл, как дышать!

- Забыл? – переспросила Илона, и глазки её налились неподдельным восхищением. – Метальное воздействие?
- Оно самое! – гордо кивнула Элла.
Стремяга тем временем покраснел, стал судорожно открывать рот и стараться загнать в него воздух ладонью. Создавалось впечатление, что он, и правда, разучился дышать. Ужас в его глазах постепенно перетекал в стадию безумия.

- Мне его жалко, - с улыбочкой проворковала Илона.
- Да, ты стала в последнее время совсем-совсем сентиментальной. Я тебя боюсь!
Элла рассмеялась, не забывая между тем зорко наблюдать за мучениями Кости. Парень уже «плыл» - взор его постепенно туманился, тело начинало крупно дрожать, из горла вырывалось лишь прерывистое шипение. Похоже, начинались судороги.

- Не умрёт? – забеспокоилась Илона.
- Ну что ты! Агония от удушья может длиться до трех минут! – со знанием дела ответила её подруга. – Сейчас он потеряет сознание, и ментальное воздействие заклятья само собой прекратится.

- Ты маньячка, ты в курсе? – не переставая восхищенно глядеть на подругу, покачала головой Святоша.
- Да ладно тебе причитать! Во-первых, я не собираюсь использовать подобные методы воспитания в своей практике. Это просто чтобы он знал, что я так МОГУ. Этого вполне достаточно. Он будет приползать к моим ногам всякий раз, как только я щёлкну пальцами или покажу ему «козочку». А во-вторых, ты не представляешь, как он будет счастлив, когда очнётся! Синдром помилованного, знаешь, что это такое?

Илона кивнула.
- Да он мне руки станет лизать от счастья! Как вон милфе сегодня нализывал этот её мустанг-иноходец… Я думала, того и гляди пальцы ей пообкусает, так старался!

- Ты, похоже, ревнуешь! – подколола подругу Святоша.
Элла слегка задумчиво наморщила носик, как бы прислушиваясь к своим ощущениям, хотя ответ был у неё на языке почти мгновенно.
- Да ладно, что там ревновать-то! Просто милфа начальница, вот у неё и привилегии сыплются из всех карманов и прочих прорех на теле…

Илона при этих словах гадко захихикала, прикрывая рот рукой.
- … а так по-честному, разве она мне конкурентка? Видела бы ты, как танцевал подо мной этот самый Москвич, когда я первый раз предложила ему выиграть гонку! Мы с ним тогда по крышам гуляли, у него во сне. Тут же забыл всё на свете, и даже своей Азе не открылся, хотя на тот момент у неё в подследниках состоял! Если бы не эта рыжая выскочка, я бы и гонку взяла, и обоих кроликов себе бы заполучила…

- Рыжая теперь шибко крутая стала, - поддакнула Илона.
- Это чем же? Тем, что трое суток в подвале отсидела? Серьёзно?
Святоша пожала плечами.
- Так я в прошлом году в три раза больше там провела! Меня с последней отсидки на санчасть клали с отказом почек, и что? Сама милфа меня там с того света вытаскивала… И, как ты помнишь, героиню из себя не строила по этому поводу. Просто при Азе их, светлых, не сажали, а гнобили нашу сестру – тёмную ведьму, и гнобили именно что за темную магию.

Слушая весь этот неожиданно откровенный поток сознания, Славик старался не то что не дышать, а и уменьшить громкость стуков своего сердца, лишь бы не привлечь к себе внимания. И тут, как нельзя кстати, пришёл в себя, нырнувший было в обморок, Стремяга.

2023-04-26 в 12:07

Павел, 63 года

Москва, Россия

- Проснулся! – с невероятной нежностью в голосе и елейнейшей из своих улыбок, произнесла Элла и погладила Костю ногой по лицу. – Ты ж мой сладкий!

Стремяга в первый момент не знал, как себя вести, и что вообще с ним произошло. Но по мере возвращения к нему воспоминаний об обстоятельствах, предшествовавших его обмороку, глаза его округлялись от страха и тоски.

- Ладно-ладно, не буду тебя больше мучить, - смилостивилась над ним его хозяйка. – По крайней мере, сегодня… По крайней мере, до отбоя. И вообще нам пора, а вы тут всё уберите, наведите образцовый порядок и марш в столовую! Вас там явно заждались!

Девочки упорхнули, даже не сняв полотенец со своих бедовых головушек. А Стремяга со Славиком остались замывать и вытирать следы их пребывания в сауне. И через час уже галопом неслись в столовую, где им предстояло срочно расставлять столы и стулья и готовиться к обеду, который по случаю воскресных «мероприятий» откладывался аж до пятнадцати ноль-ноль.

Там их встретил один Кроха. Москвича Екатерина как увела к себе в тайные покои, так с тех пор и не отпускала…
- У меня для вас плохие новости, - таская стулья, мрачно заявил Кроха, исподлобья оглядывая друзей.
- Нас отправляют на мобилизацию? – попробовал пошутить Костя.
- Хорошо бы, - не повёлся на шутку Кроха. – Но нет. Гораздо хуже.
- Внезапно освобождают? – вспомнил старый тюремный анекдот Славик, любитель старых тюремных анекдотов. Про двух зэков-полосатиков с особого режима, которые проснулись утром, варят чифир, курят, откашливают последние лохмотья своих лёгких и один другому говорит: страшный сон приснился. – Что такое? – спрашивает его товарищ. – Внезапно освободили!

Парни улыбнулись, но Кроха покачал головой.
- Нас всех забирает к себе милфа.
- Как это всех? – удивился Стремяга. – И тебя тоже?
- И меня, - подтвердил Кроха.
- А нахера? – зло прищурил глаза Славик.
- Ей приспичило соорудить себе паланкин. А мы будем её в нём таскать!
- Чего, блять?! – не удержался Стремяга.
- Па-лан-кин, - хмуро уточнил Кроха. – Это такие носилки с роскошными драпировками. В них носили всяких египетских фараонов и прочую римскую знать…

- Я знаю, бляха-муха, что такое паланкин! – вспылил Стремяга. – Нахера это понадобилась милфе? Она что, с дуба рухнула?
Кроха пожал плечами.
- Слышал, что в конце апреля намечается очередное празднество – Вальпургиева ночь. И вроде как милфа хочет на него созвать всех ведьм, упырей и вампиров бывшего Советского союза. Раньше они вроде бы на Лысой горе в Киеве собирались, шабаш у них там был. Но теперь, в связи с известными событиями, Киев вроде как не в тренде, так что шабаш решено провести здесь, у нас, на Маркистане…

Ребята помолчали, каждый оценивая для себя обозначившиеся перспективы.
- И ей обязательно появиться перед упырями и лешими в этом самом паланкине… - задумчиво подытожил Славик.
- Ну да, блеснуть перед ними… - кивнул Костя. – Она ж по беспределу захватила трон, вот и пускает теперь пыль в глаза приличному воровскому, то есть колдовскому сообществу. Как всё паскудно и примитивно, вы не находите, пацаны?

- Находим, - кивнул Кроха. – Только и это ещё не всё.
- Не всё? – изумился Славик. – То есть конец света все-таки будет?
- Я совсем краем уха слышал, что Вальпургиева ночь вообще-то считается как пришествие гостей с того берега.
- Какого, ещё, берега… - начал и тут же осёкся Костя.
- С того. С того самого… Вроде как принято в эту ночь делать жертвоприношения.
- Человеческие?
- Ну… типа того. Есть такая весёлая пьеса Венички Ерофеева. Так и называется «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора». Там в психушке пациенты обожрались метиловым спиртом, хохмят и юродствуют, а под утро все помирают. И санитары один за другим выносят трупы…

- Весёлая пьеса, - подтвердил Стремяга.
- Обхохочешься, - согласился с ним Кроха. – Только конец жуткий.
- Как всегда, впрочем…
…Во время обеда новость о постройке паланкина и «национализации» на эту цель всех невольников, подтвердилась. Вслух никто ничего не высказывал, но Илона, Стеша и Элла мрачно сверкая глазами, устроили откровенную игру в гляделки, по всей видимости, обмениваясь между собой каким-то своими, ведьминскими, телепатическими сообщениями. Недоступными никому, похоже даже начальству.

Милфа появилась лишь к концу обеда, ведя своего Павла на коротком поводке и не разрешив ему даже пройти на кухню, чтобы помочь остальным «официанткам» в их обычной работе – разносить блюда и собирать использованную посуду. Она обедала отдельно, сидя на своём антикварном троне, за отдельным столиком, под которым и держала своего персонального раба. И там же кормила с рук какими-то своими объедками. Всё было демонстративно, всё напоказ; вот, мол, какая я теперь строгая и недоступная верховная жрица, не подступись!

- Минуй нас пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь… - прокомментировал эту мизансцену начитанный Кроха.
…И лишь вечером, после ужина, им, наконец, удалось собраться вместе, как всегда спрятавшись за большой кухонной печкой. Тут Стремяга неожиданно попросил отлить его порцию чифира ему в отдельную кружку. Все замолчали, пристально и печально глядя на Костю. Павел, который и должен был запустить по кругу общую кружку, спросил:

- Брателло, а в чем, собственно, дело, можешь пояснить?
Стремяга молча задрал рукав блузки и показал свой новый партак – выбитый контур «шоколадного зайца» - немного карикатурно исполненный тушью по живому телу рисунок новогоднего шоколадного подарка в виде зайчика с большими ушами.

- Пока лишь контур, - строго глядя перед собой, уточнил он, как будто никто не обратил на это внимание. – Элла любит растягивать всякие такие удовольствия. Она и клеймо выжигала неделю, – по букве в день, заботилась обо мне, млять… А тени будет потом наводить… По мере освоения мной, как она выражается… новой профессии.

Москвич отрицательно покачал головой.
- Нет, Костя, чифирить мы будем по-прежнему с общей кружки. И ты уж меня извини, но мы тут все… Как бы это помягче выразится… Одним миром мазаны. Меня, к примеру, милфа по три раза в день попросту насилует. А ты хочешь знать подробности, КАК она меня насилует?

Стремяга отрицательно покачал головой.
- А самая добрая на Маркистане ведьма Стеша, - отозвался вдруг Кроха, глядя перед собой куда-то в одну, лишь ему известную точку, - перед сном заставляет меня мыть ей ножки языком. Она говорит, что без этого никак не может заснуть. Особенно любит, чтобы ей между пальчиками вылизывали. Мурлычет при этом, как кошка…

- Кроха! – прервал его Стремяга. – Можно без подробностей?
- Почему? Ты же сам начал! Контур, тени, новая профессия, все дела… Вот я и делюсь премудростями своей новой профессии. Нельзя?
Кружка тем временем пошла по кругу и дошла до Кости. Отказаться он не смог.
- А я и рассказать-то ничего не могу, вы уж извините, пацаны! – подал голос Славик. – У меня такие подробности, что мама не горюй! Это мне надо, по-хорошему, отдельный кружак прописать. И уже давно...

- Как и всем нам, - кивнул Кроха. - Аж с нового года...
- Да со второго дня пребывания здесь! - невесело усмехнулся Москвич, вспомнив красные скрипучие резиновые перчатки мадам Азалии и его реакцию на то, как проникали в задницу ласковые, но настойчивые дамские пальчики…

И развёл руками, глядя Косте в глаза. Тот сжал губы, глубоко вздохнул. Принял кружку второй раз, сделал положенные два глотка.
- Благодарю, парни, - сказал он глухо и закашлялся, скорее всего, чтобы скрыть возникшую по его вине общую неловкость момента. – От души…

2023-04-27 в 03:31

Олег, 49 лет

Москва, Россия

Люди нынче неблагодарные существа. И в основном не читающие.
Нашел 1 орфографическую ошибку.
Замысловато по сюжету. Интересно.
Что у вас такие махровые садистки учатся в школе ведьм госпож?
Привет от талантливого научного писателя.

2023-04-27 в 08:33

Олег, 49 лет

Москва, Россия

Есть красны госпожи или свитчи которым противны физические наказания (порки, избивания и прочие жестокости своими ручками или ножками)?

2023-04-27 в 08:35

Жан, 36 лет

Айдахо-Фоллс, США

Очень рад второй части произведения! Качество такое же, отличное!

2023-04-27 в 08:46

Павел, 63 года

Москва, Россия

Спасибо, друзья за добрые отзывы! Слишком ли жестоки описываемые ведьмы я не знаю, трудно оценить степень их жестокости. Но точно знаю, что они не все там такие страшные садюги. Есть и нормальные ведьмочки. Всякие есть...

А пока продолжение:

Глава пятая. Резиновые сапожки и резиновые игрушки

Но окончательно милфа съехала с катушек чуть позже, когда принялась лично руководить постройкой пресловутого паланкина. Это случилось на праздник, в тихое светлое воскресенье, в середине апреля. Утром она собрала всех четверых, теперь уже её личных, как ей казалось, невольников, отвела на старый дровяной склад, выдала им одну ржавую пилу, один-единственный молоток и кучу ранокалиберных гвоздей, и велела собрать по всему складу весь ещё не сгнивший пиломатериал. Потом заставила притащить антикварного (как и всё здесь) вида полукресло, вокруг которого она и планировала соорудить это доисторическое средство передвижения.

Слушая её бестолковые и противоречивые приказания, и по возможности стараясь исполнять их в точности и именно в той последовательности, в которой они отдавались, парни упорно избегали встречаться между собой взглядами, чтобы не начать истерически ржать - настолько всё это комично выглядело. Но сзади за поясом милфы торчала короткая охотничья плеть, ещё не знакомая пацанам. И знакомиться с которой ни у кого не возникало никакого желания.

Больше всех, как всегда, повезло Крохе. Милфа вручила ему несколько листочков, на которых собственноручно набросала, кстати довольно толково и эстетично, эскиз паланкина, как она его себе представляла, и отдельно - эскизы драпировок и покрывал, которыми она намеревалась украсить сие творение. С этими листочками Кроха был отправлен в швейную мастерскую, воплощать в материале полёт необузданной фантазии начальницы. Так что от необходимости пилить, таскать и приколачивать он был избавлен. Зная дотошный характер Крохи, парни были уверены, что избавлен навсегда - этот хлопчик никогда никуда не торопился.

К обеду все умотались, даже госпожа директриса. Она устала командовать, орать и пинать своих нерадивых и медлительных рабов. Уселась в кресло и положила свои толстые ноги, утянутые в латексные высокие ботфорты, на плечи Москвичу, которому велела встать в позу подставки. Её сапоги отчетливо пахли болотной тиной - по всей видимости, милфа с утра уже успела сбегать на Маркистан, поколдовать там до рассвета. Болото к тому времени окончательно освободилось от последних, затаившихся между кочек островков снега, и теперь дышало и всхлипывало по ночам тягучими таинственными звуками, слушать которые было и страшно, и завораживающе одновременно.

И то ли демон стал как-то по-особому плющить сознание Екатерины в эти страшные дни, то какая особая, колдовская шизофрения окончательно одолела её, но настроение милфы внезапно испортилось, и она, строго глядя в глаза переводящих дух парней, вдруг заявила:

- Вы думаете, я ничего про вас не знаю?
Все тут же опустили глаза, припоминая недавние свои прегрешения. Ничего особо криминального они вроде бы не допускали, ну разве что какие дерзновенные помыслы? Но вроде за это пока не наказывали.

- Вы и правда думаете, что я не в курсе, как вы здесь тайно собираетесь на свои сходки, как чифирите, прикалываетесь за понятия и даже пытаетесь привить свою преступную идеологию нашим добросовестным воспитанницам?

Голос у милфы стал скрипуче противным и в нём появились интонации старой энкавэдэшницы, которая в чем-то подозревает арестованного, но в чём именно сама не знает, и старается развести его на признательные показания.

Все быстро стали прикидывать, в чём можно покаяться, без особого риска налететь на крутое наказание. Вспоминать, как готовили «дорогу» к Стеше в подвал никому не хотелось, тут и правда, попахивало уголовным делом даже по нынешним гражданским законам страны, что уж говорить про ведьминские…

Москвичу вдруг стало плохо. Он физически почувствовал, как внутри него образуется тягучая предобморочная пустота, и как заполняет эту пустоту липкий и холодный, словно пот, страх. Надвигалось что-то очень плохое. Постыдное и страшное. Наверняка это передалось ему от его хозяйки – милфа уже предвкушала какую-то пакость, и её ноги слегка шевелились и подрагивали у него на плечах. Павел даже ощутил, как она слегка поглаживает его щёку своим сапогом. Как будто стараясь его немного успокоить.

«А и правда, ты-то чего волнуешься? – вдруг отчётливо проявился противный внутренний голосок. Он действительно сегодня очень не понравился Москвичу. Уж больно много было в нём сегодня неприкрытого ехидства и какой-то отстранённой жестокости. – Тебе-то что? Стой себе, опустив покорно гриву, и нюхай её резиновые сапоги. И приготовься – сейчас ещё и лизать их будешь! Пока она станет трахать твоих друзей…».

«Трахать?» – переспросил он мысленно.
«Именно так. Трахать. В жопу. Вернее в их, девственные жопы. А вы как думали? Что тут можно проскочить промеж ёбаных? Или как сейчас модно говорить – между струй? Не-а!»

Голосок явно издевался над ним и впервые он ощутил, что это ЧУЖОЙ голос, не его Альтер-эго, пусть и запрятанное глубоко в подсознании.

«У тебя, на этот раз, особого выбора нет» - продолжал донимать его голос. – Или взять всё на себя, и быть выебаным первым, или прижаться к этому сапогу как можно нежнее. Или ты и правда ничего ещё не понял?».

«Что я должен такое важное и так внезапно понять?» - переспросил он.
«Твоих друзей рано или поздно отсюда заберут. Их уже всех разобрали, как кроликов по клеткам, и именно потому так и называют – кроликами. А ты достался милфе. И она, в отличие от Стеши, Эллы или Илоны никуда в конце года уезжать не собирается! Она собирается здесь править вечно! Ну, или, по крайней мере, ближайшие лет сто. И все эти сто лет ты будешь сидеть в этом её сапоге… Как тебе такая перШпектива?».

Голосок намеренно исказил последнее слово.
«Почему в сапоге, а не под сапогом?» - спросил Москвич скорее по инерции, чтобы хоть что-то спросить.
«Это ты узнаешь чуть позже, когда она тебя посадит именно что в ЕЁ САПОГ, внутрь него, чтобы ты там всё прочувствовал и ощутил своё незавидное положение в полной мере. Так что не спеши, всему своё время».

«Совет какой-нибудь дашь?» - спросил Павел просто так, чтобы хоть как-то завершить этот неприятный разговор. Сам для себя он всё уже решил.

«Я бы на твоём месте поступила бы точно также» - неожиданно дружелюбно отозвалась внутренняя собеседница и, как всегда, демонстративно хлопнула дверцей.

А госпожа директриса тем временем достала из поясной маленькой сумочки тот самый розовый, сравнительно небольшого размерчика, страпон, который и Москвич, и Стремяга очень хорошо помнили по предновогодним приключениям с Эллой. Похоже, у них тут на весь пансион, был только этот прибор для особо пикантных удовольствий. Фу, какая мерзость, успел подумать Павел, и тут же, словно отозвавшись на его негодование, милфа достала из той же сумочки еще и четыре презерватива.

- Не переживайте, - осклабилась она, помахивая перед парнями черными пакетиками с золотыми красотками на картинках. – У нас строго соблюдаются правила личной гигиены.

«От гиены не жди гигиены!» - услышал он вдруг отчётливый голос Крохи, и поймал его пристальный взгляд, изловчившись посмотреть на ребят из-под дамского сапога.

«Теперь всегда так будешь смотреть на мир», - подумал он, и это была, безусловно, его, личная мысль. Голосок пока не возвращался. – Теперь это твоя вечная першпектива – вот так выглядывать, словно мышь из-под веника. Тебя же не зря теперь добропорядочные, или как их именует сама директриса – добросовестные барышни, называют её подследником, разве не так? Ты и есть её подследник! Докажи самому себе, что ты достоин этого высокого звания!

- Великая волшебница! – льстиво целуя её противно пахнущий болотом резиновый сапог, встрял он в разговор. – Оттрахайте, пожалуйста, меня! Это я самым наглым образом собираю тут тайные воровские сходки и проповедую преступную идеологию превосходства белых маскулинных супрематистов!

Такой неслыханной наглости даже от него милфа явно не ожидала. Несколько секунд она ошалело смотрела на него, затем оттолкнула ногой, как надоевшую мебель, и неожиданно легко и энергично поднялась со своего кресла.

- Хорошо, - сказала она ледяным тоном. – Оттрахаю и тебя, раз ты сам об этом просишь. Но – в последнюю очередь. А пока ты, как организатор этих сборищ, как ты сам это признаёшь, будешь мне помогать лишать твоих друзей-подружек вредного влияния белого супрематизма и маскулинности.

С этими словами она с видимым удовольствием, и не спеша, распечатала упаковку первого презерватива.
- Ты! – указала она на Кроху, который всё уже понял, и смотрел ей прямо в глаза, что само по себе равнялось злостному нарушению режима. – Ты идёшь первым номером!

Она широким жестом пригласила его на стоявшую у окна старинную оттоманку, украшенную резным орнаментом из древних рун. Павел с замиранием сердца представил себе, как глубоко и надолго можно уснуть на такой-то оттоманочке, если поддаться чарам таинственных, почерневших от времени колдовских знаков. Не хотел бы он сейчас первым ложиться на местами уже протёртый тёмно-зелёный бархат этого ложа. Не хотел бы, а вот ведь придётся! Сам напросился.

Кроха поднялся, с самой наглой грацией, на которую был способен только он один, подобрал подол своего платья, и прошествовал на указанное место. Лёг на живот, отлично понимая, что его сейчас ожидает. Милфа тем временем приладила себе на пояс гадкий розовый фаллоимитатор, и теперь обстоятельно и не спеша натягивала на него какой-то особый презик с шипами и усиками.

- А вы, - обратилась она почти ласково к стоящим на коленях Стремяге и Славику, - смотрите внимательно и не вздумайте отворачиваться или закрывать глаза! Смотреть в оба, и запоминать всё в мельчайших подробностях!

После чего навалилась на уткнувшегося себе в ладони Кроху всем своим сто килограммовым похотливым телом, почти полностью похоронив парня под собой. Немного повозилась с его платьем, но, в конце концов, просто порвала тонкое нежное кружево на самой заднице и, совсем уж неприлично ухмыляясь, протолкнула страпон ему между ягодиц.

Кроха дернул головой, попытался было пошевелиться под придавившей его тушей, но быстро поняв бесполезность малейших попыток сопротивления, затих и даже не издал ни единого стона.

А Екатерина, сделав сразу несколько настойчивых и страстных фрикций, неожиданно остановилась и замерла, как будто прислушиваясь к своим ощущениям. Хотя, какие там могли быть ощущения, подумал Москвич, наблюдая за выражением её лица – она же трахает искусственным фаллосом, который сам по себе ничего не может ощущать по определению! В чем её кайф?

Во власти, - вынужден был ответить он самому себе честно и с горьким чувством вины. Она просто упивается в этом момент своей беспредельной властью и над Крохой, и над всеми ими. Возможно, она даже сумеет кончить, перетрахав их всех, по очереди, подмяв под себя и придавив своей горячей возбужденной плотью.

Но это он так рассуждал, глядя со стороны. А у самой Екатерины по всей видимости родилось ещё одно, особо глумливое сексуально-садистское желание. Ей стало мало просто изнасиловать парней, ей захотелось, чтобы они еще и получили во время такого изнасилования оргазм!

- Кончи! – наклонившись к самому лицу Крохи, прошептала она. Но прошептала громко, так, чтобы все вокруг слышали. – Кончи, и я тебя отпущу…

Кроха, старательно закрывая лицо ладонями, покачал головой, отказываясь исполнять столь постыдный приказ. И тогда она возобновила фрикции, но теперь стала трахать очень ласково и осторожно, одновременно что-то нашёптывая на ухе парню, что-то такое странное, непонятное, на таинственном, непохожем ни на один из человеческих, языке.

И пару минут спустя Кроха забился под ней в отчаянных, истерических судорогах, и заскулил, но явно не от боли, а, скорее всего от принудительного оргазма, который в данных условиях был ещё хуже и унизительнее любой боли и мучения.

Победно улыбаясь, милфа перестала его трахать, и теперь лежала на нём как на мягкой перине, уперевшись в спину парня локтями и презрительно обводя всех остальных зрителей этого порнографического спектакля, словно бы говоря им: ну что, готовы? Подмахивать будете?

Вторым суждено было лечь на оттоманку Славику. Его милфа сперва заставила отсосать по всем правила минета её резиновый член, презрительно при этом выговаривая:

- Давай-давай, соси! Ты же привык тыкать в лицо девушкам свой поганый отросток, вот теперь попробуй прочувствовать это всё сам! Когда тебе в рот, в нос, в уши будут бесконечно совать эту штуковину, а ты даже пошевелиться не сможешь!

Она сама себя распаляла и заводила подобными злобными комментариями, а чтобы ещё сильнее унизить жертву, плевала Славику в лицо и размазывала свои плевки по его физиономии кончиком страпона. Потом также выебла, поставив раком и заставив после этого стаскивать презерватив своими руками.

А Стремягу она оставила себе на закуску, как самое вкусное и желанное блюдо. На него она также легла всем телом, так же, как и Крохе пронзила его зад на всю длину страпона, и вместо того, чтобы трахать, просто лежала на нём минут десять, блаженно улыбаясь и поглаживая себе соски пальцами. Всем было слышно, как Костя под ней тяжко вздыхал и почти что рыдал, но ни малейшей мольбы о пощаде она от него так и не добилась.

Вместо этого, чуть приподнявшись, и спустив с себя трусики, Екатерина приказала всем троим поочередно подходить и целовать её необъятную жопу. Москвича выделила особо, заставив раздвинуть её рыхлые полушария и отлизать со всем возможным тщанием её анус.

Отлизал, куда ж ему было деваться-то!
И только после этого, заметно уставшая, но удовлетворённая, Екатерина слезла с Кости, и так и не использовав по назначению новую охотничью плётку, ушла.

2023-04-28 в 00:46

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава шестая. Паланкин не роскошь, а средство самоутверждения

После такого особо жестокого и крайне циничного изнасилования, парни сидели по углам, словно опущенные, и молча старались найти в себе силы жить дальше. Внезапно появившаяся Стеша, (а она в последнее время взяла такую привычку – появляться словно бы из ниоткуда и внезапно), принесла узелок с большим куличом и десятком крашеный яиц.

- Вы тут весь день работали? – удивилась она. – Сегодня же нельзя работать, сегодня большой праздник! Вот, я вам кулич принесла, и яички! Давайте вместе чай пить…

И тут же осеклась, мгновенно считав эмоции парней и «увидев» своим чутким ведьминским глазом всю ситуацию в целом – и что тут произошло, и что сейчас чувствуют ребята.

- С-сука… - глухо выругалась она по адресу Екатерины. – Всё, слушать только меня! – хлопнула она в ладоши и все непроизвольно подняли на неё глаза. – Кроха – бегом марш в нашу палату за чайником. Скажи Маре, чтобы заварила нам горячего чая с малиной. Бегом! Молнией! А вы… - она обратилась к остальным, - слушать меня очень внимательно! От этого зависит сейчас нечто большее, чем ваши искалеченные попки. От этого зависит ваша жизнь. Вернее, жизнь одного из вас…

Что она говорила дальше, Кроха не услышал. Он понёсся в палату светлых как и приказала любимая госпожа – не глядя себе под ноги, молнией, инстинктивно понимая что она сейчас делает для них самое важное – лечит и восстанавливает их раздавленную психику. И ему очень хотелось увидеть, КАК она это делает. А когда вернулся с большим фарфоровым чайником, волшебство уже свершилось – его друзья сидели у ног Стеши и лица их светились безмятежным детским счастьем, хотя говорила она очень неприятные вещи:

- Вальпургиева ночь, на самом деле самый страшный и тёмный праздник в году. Куда там карнавальному Хэллоуину с его переодевалками и детскими страшилками. В эту ночь ведьмы и колдуны слетаются не просто так. Они проводят черную мессу, они реально договариваются и решают свои проблемы, это сходняк высшей элиты, чтобы вам понятнее было… - говорила Стеша, внимательно вглядываясь в глаза парней.

- И так было всегда. Каждый год где-то там, в укромном месте, собирались самые дикие персонажи нашей сказки и два дня и одну ночь веселились, пили кровь младенцев, жарили живьём сусликов на кострах, и грели свои старые косточки на листах раскалённого железа, если вы помните это выражение…

Ребята зачарованно улыбнулись, они всё помнили.
- Но не в этот раз. В этом году ситуация принципиально изменилась. Для этого есть две причины. Одну вы знаете – в мире идёт страшная война между Светом и Мглой, между Жизнью и Абсолютной Энтропией, и весь потусторонний мир активно во всём этом балагане участвует.

- А вторая причина… - почему-то шёпотом, спросил Славик.
- А вторая – вы имеете счастье с ней быть близко знакомы – это наша милфа. Она сошла с ума на почве сверхценной идеи обретения мирового господства. И для начала захватила наш пансион, воспользовавшись услугами мелкого беса…

- Мелкого? – с сомнением переспросил Стремяга. – Весь этот ад – проделки всего лишь мелкого беса? А что ж тогда крупные делают?
- А крупные, Костя, - вздохнув, ответила Стеша, - крупные устраивают мировые войны и локальные апокалипсисы на отдельно взятых континентах. Руками сумасшедших людишек, разумеется. Сами они ни во что не вмешиваются, не имеют права.

Парни слушали внимательно, жадно ловя каждое слово светлой ведьмы.
- И что теперь будет? – поинтересовался Павел.
- Теперь все флаги в гости будут к нам. Вальпургиева ночь станет нашим праздником, - с нескрываемым сожалением констатировала Стеша. - Ровно через две недели спокойная ваша жизнь, да и наша тоже, закончится, и вы увидите, что такое истинный Ад и познакомитесь со всеми важными его обитателями.

Она улыбнулась, подчёркивая шутливость своих метафор, но все увидели, насколько грустной получилась её улыбка.
- Говорят, будут костры… - глухо напомнил о себе Кроха.
Стеша молча кивнула.
- Да, это древний праздник Огня. Огонь, не просто как развлечение и способ приготовления свежего мясца (она на миг хищно обнажила свои зубки на этом слове), но как Стихия этого мира, и мостик к миру Загробному – вот почему я к вам сегодня и пришла.

- Жертвоприношения? – лаконично поинтересовался Стремяга.
- И они тоже, - кивнула Стеша. – Проблема в том, что по некоторым, пока ещё не подтверждённым данным, милфа вызвала на праздник парочку высших демонов.

- Чтобы заручиться их поддержкой? – снова встрял Кроха. Его эта тема почему-то особенно волновала.
- Да. И эти самые высшие могут благосклонно принять предложенную им жертву. Нет, сами они ни в коем случае никого ни к чему не принуждают, у них строгий нейтралитет и им запрещено напрямую толкать людей (хотя бы и ведьм) на преступления. Но если кто-то захочет сделать им что-то особенно приятное…

Ребята понимающе кивнули. На минуту повисло неловкое молчание.
- А я смотрю, вы почти закончили строить паланкин? – Стеша решила отвлечь их от тяжких мыслей.
- Светлейшая! – неожиданно улыбнулся Стремяга. – Так вы пришли его примерить под себя?
Парни среагировали на эту шутку по-разному. Кроха ошеломлённо открыл рот и тут же демонстративно прикрыл его ладошкой. Павел сделал круглые глаза и покачал головой. Славик недоумённо пожал плечами. Стеша юмор Кости тоже оценила. Она поднялась со своего места и подошла поближе к этому чуду деревянно-прикладного искусства, чтобы заглянуть внутрь и ощупать пальчиками фактуру наспех сварганенной Крохой драпировки. Стремяга решил доиграть свою шутку до логического завершения и, опустившись на колени возле откидывающегося полога, рядом с которым как раз и стояла Стеша, предложил ей свою руку, как бы приглашая её сесть в паланкин в качестве его хозяйки.

- Мы его строили для вас, - с полупоклоном сказал Славик. – И были бы счастливы, носить в нём именно вас, Светлейшая!
- Будем счастливы, - сдержанно подытожил Кроха.
- Льстецы! – иронично улыбнувшись, ответила Стеша. – Бессовестные льстецы.
Но приглашение приняла и, воспользовавшись поддержкой Кости, в паланкин села. Быстро освоившись там, она откинула занавесочку и посмотрела на парней задумчиво и как будто даже немного печально.

- Вы же понимаете, что это заговор с целью захвата власти? Если милфа узнает… Точнее сказать КОГДА она узнает обо всём об этом… - Стеша обвела взглядом и практически доеденный кулич, и чашки с чаем, и разноцветную яичную скорлупу, и окружавший паланкин парней, - она будет в такой ярости, что вопрос о выборе жертвы отпадёт сам собой. Вы же понимаете, что это её личная война со мной. И теперь автоматически жертвами станете вы все! Не персонально Кроха, как она планировала раньше, а каждый из вас, и вы все вместе!

- Мы всё давно уже поняли, Светлейшая! – флегматично пожал плечами Костя, отвечая как бы за всех. – Мы может и глупые кролики, ничего не соображающие в магии по причине своего недолгого пребывания в этом волшебном мире. Но мы столько сидели в самых разных клетках, что научились холками ощущать приближение смерти. Мы просто не можем в такие моменты разбегаться в разные стороны. Трусливые кролики жмутся друг к другу…

Он постарался улыбнуться как можно веселее, но получилось не очень.
- Спрячете Кроху и постараетесь таким образом вызвать гнев милфы на себя? – спросила Стеша.
- Первое, что приходит в голову, - согласился Павел. – Но мы же хитрые кролики. Мы же обязательно придумаем еще десяток самых разных вариантов, Светлейшая!

- А где прятать будете, уже решили?
- Ну, есть лишь одно место на всём Маркистане, куда ведьмы по какой-то причине не спешат заглядывать, - дипломатично ответил Кроха, недвусмысленно намекая на Бездонный колодец. – А по мне, так ничего страшного там нет. Только холодно очень. Хотя если от ведьминского огня спасаться, то самое оно…

- И последний вопрос: Кроха, а лично ты готов совершить самый главный в своей жизни прыжок веры? Туда, в колодец?
- Готов, - ответил Кроха. – Если прикажете, Светлейшая госпожа Стефания. Хоть сейчас!
- Прикажу! – голос Стеши вдруг стал необычайно весел и спокоен. – Прикажу. Прямо сейчас. Несите меня в этом паланкине к дверям нашего корпуса. Я устала, и хочу отдохнуть!

Вот теперь у всех четверых челюсти отвисли практически до пола, а в глазах заиграли бешеные огоньки отчаянного куража висельников. Отступить уже не смог бы никто из них, даже если бы и захотел. Парни ловко подхватили паланкин за длинные жерди и, приподняв его над землей, положили отполированные рукоятки себе на плечи. Стеша молча задёрнула занавеску.

Необычная процессия, не спеша, и в полнейшей тишине, прошествовала через весь внутренний двор и остановилась лишь у главных дверей общего корпуса, на втором этаже которого располагались палаты общежития светлых и темных ведьм. Кроха по причине небольшого роста скорее просто придерживал заднюю левую рукоятку, не особо принимая на себя вес паланкина. Но он выбрал для себя другую, очень важную роль, не простого носильщика. Прекрасно осознавая, что подписывает этим жестом себе гарантированный смертный приговор, он лёг на землю, изображая собой ступеньку, на которую и поставила ножку Стеша, выходя из паланкина.

Из открытых окон палаты Светлых раздались аплодисменты.

2023-04-28 в 18:19

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава седьмая. Оттопырить и выпороть

В начальственный флигель Павел в тот вечер возвращался в полной уверенности, что уж в этот раз Екатерина его точно растерзает и сотрёт в порошок. Но сначала, безусловно, выпорет и оттрахает, как сидорову козу. Еще бы! Он ведь наравне со всеми и вполне сознательно участвовал в самом наглом и бесшабашном перформансе, организованном Стешей в этом году. Это не то, что толстопузое чучело сжечь на Масленицу. Это плюнуть в самое святое для милфы – захватить и надругаться над главным атрибутом её власти – паланкином! А они-то! Они-то, тоже хороши! Вместо того чтобы отказаться, или разбежаться, или, что было бы самым правильным с точки зрения режима и послушания – донести начальству, сами во всём этом непотребстве участвовали!

Ну ладно его друзья. С ними всё понятно. Они были слегка (скажем так!) обижены на неё, милфу. Ну, обошлась она с ними немного круто, можно как-то понять их неразумное поведение. Но он! Его-то добрейшая и заботливейшая хозяйка ни разу в тот день не то что не изнасиловала, но даже и не выпорола! Оставила его задницу в девственной целостности и неприкосновенности, как снаружи, так и изнутри! А он… Оказался таким подлецом! Нёс самозванку на своём плече и в душе, негодяй, ещё и ехидствовал…

Так морально готовил себя Москвич, смело шагая в сгущающихся вечерних болотных сумерках в каморку начальницы, справедливо полагая, что он вдвойне заслужил сегодня все мыслимые кары и за реальные прегрешения, и за то, что не был выебан как все. Подло это – вовремя не разделить с товарищами общую беду. За это полагается отдельный крест. Или отдельная сковородка, чего он там, на самом деле, больше достоин…

Надеюсь, подумал он в утешение самому себе, что Стеша там, в этом чёртовом паланкине, пописала на прощание. Хотя зачем? – тут же одёрнул он себя мысленно. Это же действительно её паланкин будет! Тут он вполне согласен с Костей. Ей нужно было бы оставить там что-нибудь в подарок Екатерине. Например, свои носочки. Небрежно так бросить их на сиденье…

Было бы красиво. Но и так красиво получилось, ничего не скажешь.
Он уже не так смело, но всё же пока что твёрдо постучал в заветную дверь и дождался разрешения войти. Милфа встретила его безо всяких истерик и никаких молний её очи не извергали. Она просто положила свои ноги в латексных сапогах перед его носом, когда он опустился на колени и поклонился до пола.

- Я что, по-твоему, сама должна разуваться? – спросила она немного раздражённо. – Эти сапоги мне самой не снять, так что впредь ни на шаг от меня, когда я их надеваю и на болото иду, ясно?

- Слушаюсь, Великая! – подобострастно прошептал он, торопливо стаскивая с её толстых ног тягучий горячий латекс и мысленно проклиная неизвестного обувного мастера, сварганившего это чудо садомазохистской атрибутики. В точности повторяющее форму и объём ноги хозяйки, но не имеющее хотя бы короткой молнии или ещё какой застёжки, чтобы можно было снимать их легко и свободно. Ноги у милфы были горячие и потные, впрочем, как и всегда. Какой смысл был ходить в резине, тем более такой толстой? – подумал Москвич и тут же получил неожиданный ответ:

- Вот окажешься на этом болоте, - сам всё поймешь! Там есть такие места, в которых бронетранспортёр за ночь превращается в ржавую труху! Только резина и спасает…

Она кокетливо положила тяжёлую свою ногу ступнёй ему на плечо, почесала пальцами за ухом, словно ласкала домашнего кота.
- Оближи ножки, не видишь что вспотели!
Вот оно – унижение, ради которого она не разувалась сегодня весь день! Это его персональная моральная пытка. Это то, что он не мог, и не сможет никогда в себе преодолеть. Как бы она к нему не относилась, каким бы пыткам и истязаниям его не подвергала, как только её нога становилась ему на лицо, он переставал чувствовать любую боль и замирал в сладкой истоме. Он давно уже осознал эту свою постыдную слабость, и перестал с ней бороться, даже мысленно. Он готов был простить милфе всё, лишь бы она не мучила его друзей. С ним пусть делает, что захочет. Он согласен быть её личным рабом, его страшит лишь срок, на который он может здесь задержаться. Неужели и правда навсегда? И как бы ухитриться, и вывести её на обсуждение этой темы?

Он тщательно облизал её ступню, и приготовился припасть и ко второй, но Екатерине показалось более заманчивым заставить его пройтись языком и повыше – например, до колена, а там и к промежности можно было бы дерзновенно устремиться…

Павел понял её желания и не стал им противиться. Её влагалище оказалось полно столь обильными и горячими соками, что простое облизывание и целование её половых губ моментально обернулось жёстким и страстным беспорядочным сексом. Милфа как всегда бесцеремонно сжала его, задавила в своих всеобъемлющих телесах, сплющила, подмяла под себя, и, выкрутив как постиранное бельё, долго трахала рукой в задницу, периодически сдавливая и вздрачивая его закованный в кольцо верности, член.

Кончить без её разрешения он не мог. Кольцо были придумано таким хитрым образом, чтобы перекрывать доступ сперме из яиц в канал члена. И как бы мошонка его не раздувалась за время вынужденного воздержания, никакой разрядки самостоятельно достичь он был не способен. Оставалось молить о милости. Екатерина раз в неделю его доила, и тогда она чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Так случилось и сейчас. Выебав и высушив его до последней капельки, милфа глубоко и удовлетворённо вздохнула и отпустила парня, позволив и ему вздохнуть полной грудью – впервые за последние полчаса, пока длился этот сумасшедший ведьминский секс.

Он сполз к её ногам, обминая и целуя их вполне искренне и благодарно.
- Теперь ты понимаешь, - спросила она хрипло, почему любой твой бунт против меня безнадёжен?
Она сунула ему в рот и вторую ногу.
- Да, Великая, - ответил он, обсасывая большой и самый солёный палец её левой ноги. – Потому что я ваш раб и в сексе, и по жизни. Я временами ловлю себя на очень странных желаниях.

- Каких? – блаженно ухмыльнулась она.
- Мне действительно хотелось бы навсегда остаться здесь, превратившись в вашу подстилку, в вашу личную барышню-служанку, забыть своё настоящее имя и стать для всех той самой Полинкой, который вы меня уже почти сделали.

- Тебя пугают эти желания?
- Пока я с вами – нет. Но когда остаюсь один, или по ночам, во сне, признаюсь, - да. Пугают.
- Но ты же понимаешь, что это неизбежно?
- Понимаю… - глухо отозвался Павел. – Но от этого становится ещё страшнее…
- Принеси ремень, - всё так же умиротворённо, и не меняя благостного тона, приказала она. – За вашу сегодняшнюю выходку будешь наказан ты один. Я выпорю только тебя. Но поверь, выпорю так, как никогда ещё не порола за всё время, что ты тут находишься…

Всё случилось именно так, как он и предчувствовал. Милфа его и выпорола и выебла. Только в обратном порядке.

продолжение в понедельник

2023-04-28 в 23:52

Алиса, 40 лет

Магадан, Россия

Что-то Стеша не такая уж и Бархатная.. Подлюка.
А Полинку мне хочется 👌
Жду понедельника)))

2023-04-30 в 05:35

Алиса, 40 лет

Магадан, Россия

О, нашла первую часть!! Замечательно, что вторая читается с самого начала как самостоятельная часть.
Первую дочитать не смогла из-за отсутствия времени, теперь не могу найти.
Где можно прочесть, кроме как в ветках форума?

2023-04-30 в 09:26

Aubergine Fairy, 45 лет

Москва, Россия

Да, можно тезисно пересказать для работающих женщин? Чего там в конце, все поженятся?

2023-04-30 в 13:49

Format C, 49 лет

Монреаль, Канада

Я читал, как и раньше, со значительными пропусками и солидарен с вопросом "можно тезисно пересказать для работающих женщин?" (С)
Но вообще то, даже читая по диагонали легко найти интересные места, а концовка представленного фрагмента вообще блестяща! Оправдывает взятие автором небольшого перерыва.

2023-04-30 в 21:14

Format C, 49 лет

Монреаль, Канада

Поправка. Блестящей мне показалась концовка 6-й главы, с ее последней сценой и финальной фразой "Из открытых окон палаты Светлых раздались аплодисменты." (С) Но продолжения этой линии, собственно, пока и не было.

2023-05-01 в 03:15

Алиса, 40 лет

Магадан, Россия

Продолжение задерживается??
Мы ждём целой компанией, у нас любимчики разные))

2023-05-02 в 14:53

Олег, 49 лет

Москва, Россия

чтоб светлые и темные госпожи, вышли замуж за феминизированных рабов? Тем более уголовниковв.

2023-05-02 в 14:57

Павел, 63 года

Москва, Россия

Спасибо, друзья, за столь интересное обсуждение моего текста. Я, правда, не знаю, чем там всё закончится. Мне самому бы хотелось, чтобы там все поженились, и жили долго и счастливо, но, увы, у меня слишком мал горизонт видимых событий. Сейчас вот Вальпургиева ночь, потом летом они поедут на отдых на Острова… Там героям тоже предстоит пережить смертельную схватку. И сидеть им ещё восемь месяцев… Даже Пушкина его Татьяна удивила, выскочив замуж, а мне-то как управиться со такой оравой непослушной молодёжи? Так что пока вот:

Глава восьмая. Нетрадиционно-гастрономическая

Илона проснулась первой, и, не меняя ритма своего дыхания, прислушалась к дыханию подруги. Элла всё так же безмятежно спала. Её тотемной птицей был филин, и потому ночные радости она предпочитала дневным. А с утра её приходилось будить либо ласками, либо щекоткой. Илона прислушалась к дыханию еще двух человек, находящихся в палате. Стремяга, голова которого была зажата между прутьями кровати в ногах у девушек, дышал медленно и тяжко. Он практически не спал всю ночь – уснуть, стоя на коленях, с шеей, жёстко зафиксированной в стальном капкане, было невозможно. И это было его наказание. А вот её личный невольник Славик, который валялся у кровати на полу, с её стороны (они с Эллой спали на сдвинутых кроватях), кое-как ухитрялся если не задремать, то хотя бы провалиться во временное забытье. Славика она с вечера связала толстой суровой ниткой, наложив на неё заклятье шибари – и теперь эта нитка держала взрослого парня крепче стального троса.

Первый лучик солнца появился над Маркистаном, и горячей искоркой ласково уколол Илону в закрытые веки, приглашая её разделить с ним радости предстоящего весеннего дня. Она, не раскрывая глаз, перевернулась к спящей подруге и обняла её, целуя в ушко и проникая в него шаловливым язычком.

- Что означают золотые шары, спускающиеся с неба, и превращающиеся в большие бездымные костры, вспыхивающие тысячами искр, устремляющимися в чёрное-пречёрное небо? – спросила она Эллу.

- Ты была одна? – сонно шмыгнув носом, уточнила подруга.
- Нет, милфа приходила, показывала этот золотой звездопад по всему болоту.
- А шары были крупные?
- Ну, парочка совсем крупных, остальные помельче…
- Милфа ждёт гостей. Больших и солидных. Жирных таких гостей… Хорошо, что всего парочку… Что она тебе говорила?
Элла перевернулась на спину, взяла руку Илоны и засунула её себе в область паха…
- Она говорила, что рыжая бестия практически выиграла в предстоящем главном задании года, а нам с тобой предстоит делить лишь вторые и третьи места. А вот если бы её не было… Ну ты понимаешь?

Рука Илоны смело поглаживала выбритую куночку подруги, и пальчики уже ощутили первые, самые сладкие капельки утренней похотливой росы… Элла глубоко вздохнула, потянулась, высунув ноги из-под одеяла, нащупала ими голову Стремяги. Приподняла его измученное лицо, уперлась ступней ему в нос.

- Целуй, - приказала она. – Пока не скажу «хватит», будешь целовать…
Илона, смеясь, тоже сунула свою ножку в лицо Стремяги.
- И мне целуй… Как думаешь, милфа нас провоцирует?
- На что?
- Ну все эти разговоры про костры, жертвы… И этот её ночной визит во сне с предложением «убрать» рыжую. А как её уберёшь-то? Только зажарив её кролика, верно?

Элла закрыла глаза, блаженно прислушиваясь к своим ощущениям. Нахальные ручки Илоны делали своё дело. Её дыхание становилось всё глубже и возбуждённее.

- Её кролик милый, его жалко, - сказала она с ноткой неподдельной грусти. – И потому он обречён. - Мы будем скорбеть? – подхватывая игру в сочувствие, уточнила Илона вполне серьёзно.

- И выражать глубочайшие соболезнования… ммм… - Элла блаженно приоткрыла ротик.
- Насколько глубочайшие? – допытывалась Илона, продолжая теребить уже совсем мокрую плоть подруги. – Вот так? Или ещё глубже?
- Глубже… Соболезнования должны быть ещё и ещё глубже… И ещё интенсивнее…
Внезапно она сменила роли, и, перевернувшись, сама навалилась на партнёршу.
- Попалась, коварная дрянь? Планируешь жестокое убийство милого маленького кролика?
И тут же покрыла изумлённое лицо Святоши десятком быстрых и страстных поцелуев, не давая той опомниться.
- Значит, барбекю? – спросила она, хищно улыбаясь. – Ты развела меня на барбекю в Вальпургиеву ночь! Ну, ты Лукреция Борджиа в третьем воплощении! Отпусти наших кроликов, ещё не зажаренных, им пора в столовую, завтрак через полчаса!

Илона выбралась из жарких, как утреннее солнышко, объятий подруги, села на своей кровати, поставив ножки на лежащего под ней Славика. Тот сделал неуклюжую попытку претвориться спящим.

- Скажешь кому хоть слово о том, что здесь услышал, - ласково проворковала над ним Святоша, - и я тебе буду по кусочку отрезать твой язык, жарить его, и тебе же скармливать. За неделю ты у меня его сожрёшь, это ясно?

Для полноты картины она послала ему в мозг гиперреалистичное изображение предстоящей пытки во всех подробностях и с набором сопутствующих ощущений, которые ему предстоит испытать. Тяжёлый рвотный комок моментально подступил к его горлу.

- Ну не всё так плохо! – решила «успокоить» Славика Элла, освобождая из кроватного плена Стремягу. – Всё гораздо хуже. Мы ж не звери, какие-то, чтобы скармливать тебе твой же язык! Ты скушаешь пенис моего раба, который я отрежу ему, если ТЫ проболтаешься о том, что здесь слышал. А твой язык, - да, скушает он, если он проболтается о том же. В общем, у вас тут получается круговая порука, если я правильно понимаю это выражение. Если нет – поправьте меня, девочки!

…Ну кухню, к завтраку, Славик и Стремяга шли молча, быстрым шагом, и стараясь не смотреть друг другу в глаза. Оба практически не спали всю ночь, обоих тошнило от всего, что они за эту ночь пережили, ни тот, ни другой никак не могли унять нервную дрожь, которая появилась сразу же после последней угрозы. Ложные воспоминания о том, что с ними пока ещё не случилось, никак не удавалось выгнать из сознания.

«Нейролингвистическое программирование – успокаивал себя Славик. – Это всё пресловутое НЛП!». А у Стремяги болел «фантомной» болью отрезанный, как ему казалось, член. И он каждую минуту трогал его прямо через юбку, чтобы убедиться, что кастрация – это всего лишь плод его больного воображения.

«Лихо на них оттоптались тёмные» - подумал Москвич, когда, встретив Славика и Костю на кухне, перед завтраком, увидел их осунувшиеся лица с воспалёнными глазами. – «Даже не хочу знать, что с ними делали этой ночью».

Впрочем, у них уже давно негласно действовало правило: ничего ни у кого не спрашивай, если тебя это не касается. А его это напрямую не касалось. Он и сам после этой ночи на стул садиться не мог…

Но привычная работа – подносы, завтраки, блинчики с икрой, творог и сметана, кофе и мороженое, надменные взгляды барышень и презрительные приказания через губу – всё это успокоило и снова сблизило пацанов. Уже за мытьём посуды стихийно началось конспиративное совещание.

- А может мы зря, пацаны, нагоняем жути? Может, всё это только разговоры про всякие там жертвоприношения… - начал было Славик. – Ну не верится мне, чтобы они вот так, спокойно и хладнокровно…

- Да, а ты не припомнишь, сколько тут было этих фуцманов, из прошлого этапа, когда мы сюда заехали? – угрюмо спросил Костя.
- Двое…
- А сколько было шконарей в палате?
- Шесть, мы заняли четыре свободные…
- И странно, да, что всего два шныря на такое количество знатных бездельниц завезли. Мы вот тут вчетвером еле успеваем. С чего бы это? Чо, малолетние зоны у нас опустели, что ли?

- А ещё вспомни, как они молчали всё время, и какие зашуганные были, - добавил Москвич. – Хотя, казалось бы, чего им бояться-то было? Ну когда уже освобождались… Чего они могли такое тут увидеть, что у них даже в день освобождения в глазах сплошная паника была?

Все тут же вспомнили рассказ Кости после его побега про вахту, и сидящих там засушенных пассажиров, и тема как-то сама собой умерла.

- Ты говорил со Стешей, она может тебе чем-нибудь помочь? – спросил Павел у Крохи.
Тот вздохнул, отложил вымытую тарелку, вытер руки полотенцем.
– Нет, больше мы эту тему не затрагивали.
- Почему?
- Она не посчитала нужным об этом говорить, а сам я, ты же понимаешь, не могу заводить такие разговоры.
- Но почему? Это же твоя, в конце концов, жизнь!
Кроха напряженно молчал, видимо тщательно подбирая слова. Наконец заговорил с трудом:
- Я просто не представляю себе, чем бы она могла мне помочь. Схватиться из-за меня с милфой? Ну, допустим, она сильная ведьма, может даже самая сильная во всём пансионе, и что? Сможет ли она убить милфу? И если вдруг сможет, то что с ней в ответ сделают Дорка и Дарвуля? А если тут будут гостить ещё ведьмы со всего бывшего Советского союза? А наверняка ведь прилетят ещё и демоны, которых все ждут… Какие у неё шансы при таком раскладе? Она сама превращается в жертву в этом случае. Может, это её готовятся зажарить на вертеле в честь праздничка, ты, Паш, не думал об этом? Может, вся эта интрига против неё и задумана с самого начала? А я тут всего лишь приманка. Наживка, на которую милфа собирается ловить более крупную рыбу…

Костя и Славик при этих словах осторожно между собой переглянулись. Но предпочли промолчать.
Павел вспомнил разговор между Стешей и милфой в день её фальшивой «коронации», когда сам валялся под ногами самозванки, и вынужден был согласиться с правотой Крохи. Он поразительно быстро научился просчитывать все возможные варианты развития событий, и делал это, пожалуй, лучше любого из них.

- А ты крут, Кроха, в вопросах стратегического планирования, - сказал Павел. – Костя вон как-то пошутил, что ты имеешь все шансы здесь остаться на стажировку. В качестве молодого перспективного ученика у какой-нибудь симпатичной ведьмочки, - постарался он как-то развеять всеобщее мрачное настроение.

Кроха невесело усмехнулся.
- Обычно человек планирует на три хода вперёд. Ведьма легко считает на пять-шесть шагов и свои, и чужие действия. Демон – минимум на десять. Причем, может просчитать партию за любого игрока. Он как бы играет сразу на всех досках.

И добавил странную фразу:
- Жаль, конечно, что я не попал сюда года три назад…
После барышень осталось много творога и сметаны, а также остались блинчики. Икру, правда, с них всю слизали лицемерные поборницы похудания и воздержания от излишеств. Но ребятам всё же достался обильный завтрак.

И тут, как назло, появилась великая и ужасная милфа. Парни машинально рухнули на колени. Начальница прошлась над ними, самодовольно сияя, и решила включить свою «милостивую» версию.

- Кушайте-кушайте, милые, не обращайте на меня внимания! – проворковала она. – Приятного вам аппетита! Я всего лишь пришла посмотреть, как вы тут управляетесь, и не нуждаетесь ли в чём-либо. Но вы молодцы! У вас тут чистенько и сами вы опрятные и красивые официантки. А я, с вашего позволения, покормлю свою горничную Полиночку. У неё теперь особая диета, и я пока что кормлю её лично…

С этими словами она взяла тарелку Павла, ноготком зацепила немного творожка, попробовала его и поставила тарелку на пол, между своих ног. Сама гордо уселась на стул.

- Кушай! – приказала она, ласково улыбаясь.
Москвич склонился к её ногам, обутым, кстати, всё в те же латексные ботфорты и, понимая, что ложку она ему ни за что не даст, принялся есть творог, политый сметаной, по-собачьи. Творог был невероятно вкусный, и даже болотный аромат милфиных сапог не мог испортить ему аппетит. Моментально он схавал всё, что было, и задумался о добавке, не спеша, впрочем, поднимать голову. Милфа оценила его замешательство по-своему. Она взяла десертный кувшинчик с остатками сметаны и демонстративно вылила её себе на сапог.

- На, Полиночка, кушай! Слизывай сметанку! Сметанка отменная! Пальчики оближешь.
Конечно, это было всем понятное, демонстративное унижения, придуманное лично для него. Чтобы с одной стороны выделить его и как-то оторвать от друзей, а с другой подчеркнуть, что всякие вкусности и деликатесы они смогут впредь получать лишь из её начальственных рук. А точнее – у её ног.

Кочевряжиться смысла не имело. Никакие категории из прошлой жизни, вроде чести и достоинства уже давно не имели никакого значения. Так что Павел слизал угощение не спеша, не проявляя излишней нервозности, и даже демонстративно поцеловал несколько раз её резиновый сапог в знак безусловной благодарности доброй хозяйке. Всё согласно ритуалам, всё как полагается.

Екатерина явно осталась довольной. Она всё это время следила за лицами парней, и, видя их испуганно-сосредоточенное выражение, добродушно улыбнулась им.

- Ну вот и славненько! – сказала она поднимаясь со стула. – Жду вас всех через полчаса у себя. Вы замечательно поработали и сделали шикарный паланкин. Теперь я хочу, чтобы вы собрали мне новую кровать под балдахином. Инструменты возьмёте там же, на дровяном складе…

2023-05-03 в 01:00

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава девятая. Что делаешь – делай быстрее

Непростое это дело – превращать старенький, хотя и добротно слаженный диван, в роскошную кровать, да ещё и украшенную таким давно вышедшим из моды аксессуаром, как балдахин. Парни трудились без перекуров три дня. Всё это время милфа стоически терпела бытовые неудобства, и спала по ночам на раскладном кресле. Но работой руководила лично. Бедолага Кроха практически ночевал в швейке, прибегая каждые три-четыре часа, чтобы примерить уже сшитые драпировки, и утвердить у заказчицы цвета и фактуру для новых. Отлучалась Екатерина лишь по утрам, как на работу отправляясь на дальние болота ради каких-то своих, особо тёмных дел.

Воспользовавшись одной из таких её отлучек, и справедливо полагая, что уж кабинет-то начальницы наверняка должен был быть защищён от всяких магических прослушек, Стремяга, наконец, решился.

- Ты в курсе, что милфа заказала тебя нашим со Славкой хозяйкам? – как бы между прочим, спросил он у Крохи, отпивая чай.
Кроха прищурился, что-то прикидывая в уме.
- Откуда инфа?
- Сами слышали. Милфа во сне приходила к Святоше, науськивала ту убрать из гонки рыжую. А потом, уже наяву, они обсуждали с Элкой, как именно можно убрать эту самую рыжую. И пришли к выводу, что единственный способ – это зажарить её кролика. Кролик - это ты!

- В курсе, - кивнул Кроха.
- Что в курсе? В курсе, что ты кролик, или в курсе всего заговора? – хмыкнул Стремяга, привыкший острить по любому поводу.
- Первое, - мрачно уточнил Кроха.
- И…
- Что я намерен делать? – неожиданно резко перебил его Кроха. – Знаешь, Костя, я, если честно, уже заебался отвечать на этот вопрос. Что я намерен делать на своём собственном аутодафе! Да нихуя я там не буду делать! Орать я там буду благим матом. А может, плакать буду и звать маму. Меня ещё ни разу в жизни живьём не сжигали, прикинь! Я вообще там буду в роли приглашённой звезды, и от меня там ничего не будет зависеть…

- Всё-всё, успокойся, Кроха! – поднял руки в примиряющем жесте Стремяга. – Я всего лишь хотел спросить…
- Есть ли у меня план как красиво умереть? – продолжал злобствовать Кроха. – Нет. Но у меня есть встречный вопрос. И не только к тебе, но и ко всем вам, пацаны. А что, собственно, собираетесь делать вы, мои друзья? Как собираетесь проводить меня в последний путь? Заварите ли мне чифир на моём же разгорающемся костре? Или разживётесь прощальным косячком? Ну, чтобы скрасить мне эти предстоящие не очень радостные минуты, а?

Москвич и Славик тоже прекратили работу и напряженно слушали Кроху.
- Ты нас извини… - начал Москвич, видя что ни у кого нет никаких конструктивных предложений. – Но мы правда думали… Точнее мы надеялись, что хотя бы у Стеши есть хоть какие-то соображения на этот счёт.

- И она станет со мной ими делиться? – всё также мрачно поинтересовался Кроха. – Ты правда в это веришь, Паш?
Москвич молча пожал плечами.
- Тогда что ты от нас хочешь? – спросил Кроху Стремяга.
- Ничего, - уже спокойно ответил тот. – Здесь у каждого свой путь. Когда ты, Костя, пошёл в побег, все мы были безмерно тебе благодарны за это. Потому что мы тоже мечтали об этом, но никто не решался быть первым. А ты смог. Ты первым прошёл этой дорожкой, и мы все молча, молились за тебя все те дни, когда ты блукал там, по болотам, а потом сидел в подвале. Мы ещё тогда нихера не знали, что это такое – сидеть на здешней киче, и каково там тебе, но мысленно мы были с тобой! Вот и сейчас…

Голос его просел от волнения и в нём даже послышались нотки хорошо сдерживаемых, но всё же невольно прорывающихся, рыданий.
- Вот и сейчас я прошу вас, парни, просто быть со мной в эти дни… Ну и по возможности поддержать меня потом… Когда потребуется.
Стремяга первым без лишних слов обнял Кроху, и его примеру последовали и Славик с Павлом.
- Всё, убили этот базар, пацаны, - уже совсем обычным, рассудительным своим тоном, закончил Кроха. – Надеюсь, больше мы к нему возвращаться не будем. А за информацию в любом случае спасибо. Стеше будет приятно узнать, какие у неё закадычно-инфернальные подружки. Когда заранее знаешь, что тебя предают, уже как будто легче становится…

- Ну, они же тёмные, - покачал головой Славик. – Разве от них можно было чего-то другого ожидать?
- Тут ты глубоко прав, Славик, - согласился с ним Москвич. – И как говорил Спаситель Иуде, когда тот шёл в оперчасть: поторапливайся, пока не закрылась!

…В ту же ночь Славик обо всё рассказал своей жестокой госпоже Илоне. И в подробностях пересказал весь этот разговор, и о планах спрятать Кроху в Бездонный колодец, и о том, что сам Кроха окончательно сломлен и деморализован отсутствием четких гарантий своей безопасности от Стефании. Этого он мог бы и не говорить, но сорвавшись в свой собственный бездонный колодец подлости и предательства, он решил непременно достичь его дна, чтобы уже и не помышлять о возвращении наверх.

Он предал своих друзей вовсе не из страха, что Илона узнает о том, что Стремяга предупредил Кроху, а он при этом присутствовал. Он банально больше не мог терпеть тот ужас, когда Святоша в очередной раз достала короткую плётку и намеревалась отстегать его перед сном по гениталиям. Она теперь часто так делала, упиваясь не столько его болью, а скорее тем безобразным и сверхчеловеческим ужасом, который испытывал её личный кролик во время такой экзекуции.

Какое-то время он терпел эту пытку из последних сил, надеясь, что Илона забудет про неё, но опытная садистка уловила иной, практически запредельный уровень его страха и отчаянья, и упорно продолжала свои экзерсисы. И чутьё её не обмануло. Как раз в этот день парень и сломался.

Он отчаянно молил её о сострадании и, обливаясь слезами, ползал перед ней, обнимая её ноги, дрожа всем телом.
- Прошу вас, прошу! – рыдал он. – Только не говорите им, что это я их предал! Всё что угодно, только не это!
Илона с нескрываемы торжеством смотрела в эту бездну человеческого падения. Она даже не знала, чего ей больше хотелось в эту минуту – окончательно и бесповоротно раздавить в Славике последние остатки его самоуважения, раскрыв его предательство, или же еще долго его шантажировать этой тайной. Каждый раз доводя да отчаянья и наслаждаясь всё новыми нюансами его моральных страданий.

Решила всё-таки повременить: долгая пытка в любом случае приятнее быстрой казни.
Хотя называть это предательством всё-таки будет неправильно. У каждого есть предел его терпению, и упрекать человека за то, что его сломали, жестоко и подло.

Но случилось то, что случилось. Вернее то, что должно было случиться. Эта информация дошла до Екатерины, и она вдруг отчётливо поняла, что теперь у неё всё получится. Всё, что она задумывала. В её мозгу сложилась целостная картина её личного триумфа, и не последнее место в этой картине занимали черные дыры всеобщего предательства. Тёмные подружки предали свою светлую однокашницу. Подчиняясь этой логике, их рабы стали предавать друг друга. Так черные дыры, разрастались, вовлекали в свою орбиту всеобщего предательства всё новых людей. И в результате этот крошечный волшебный мир рассыпался прахом у её ног. У ног Великой и Единственно Непогрешимой ведьмы Маркистана!

А через три дня состоится её настоящая коронация. Соберутся настолько великие и страшные гости, что пережившие это празднество уже никогда не решатся даже заикнуться о каких-то её неправильных поступках. Никто и никогда больше не будет называть её узурпаторшей. Даже мысленно, даже отвернувшись, даже за её спиной.

И вечером пятницы она позволила себе немного расслабиться. Как обычно, укладываясь спать, она решила немного пошалить со своим личным невольником. Привязала Москвича к одному из столбов нового балдахина, украшавшего теперь её новую безразмерную кровать, ради которой пришлось даже слегка расширить комнату, снеся перегородку, отделявшую кабинет от соседней кладовой.

- А ты, Полиночка, думала, зачем делаются такие прочные столбы? – чтобы только лишь поддерживать укромность и приватность внутреннего пространства нашего алькова? – ласково спросила она, затягивая верёвочные узлы на запястьях Павла. – Нет, сладкая моя! На этих столбах я буду распинать своих неверных рабынь! Ты ведь одна из таких, правда? Как ты думаешь, почему ты здесь?

Голос её звучал всё более ласково и завораживающе, и оттого Павлу становилось всё хуже и хуже. Милфа зафиксировала его таким образом, чтобы он мог висеть на привязанных к столбу руках, стоя при этом на коленях на перине её роскошного ложа. Сама она при этом переоделась в халат, выбрала из прикроватного комода средней длинны плётку, и удобно разлеглась на подушках, явно намереваясь для начала всыпать ему десяток-другой горяченьких для разогрева и налаживания конструктивного диалога.

Но Москвич ошибся в этот раз. Он не ожидал, что будет ТАК больно. Милфа лупила его по спине, стараясь попадать самым кончиком плети и явно добавляя магической силы в каждый удар, отчего казалось, что на его спине один за другим вспыхивают маленькие костры, которые разгораясь, прожигают его кожу и поджаривают оголяющееся мясо…

Москвич даже и не попытался вытерпеть эту пытку. Он хотел заорать, но… не смог! Воздух из лёгких как будто выкачали, а горло тут же сдавил спазм. Сердце бешено заколотилось в припадке отчаянного ужаса. Он почувствовал, как нарастает аритмия, предвестница скорого обморока. Спина уже горела вся полностью, а злобная милфа и не думала останавливаться. Хищно морщась, она продолжала стегать в том же ритме, и даже как будто старалась наращивать темп и силу ударов.

Павел запрокинул голову и непроизвольно затрясся всем телом, сигнализируя одуревшей садистке, что вот-вот потеряет сознание и вообще дело может кончиться плохо – в глазах его стремительно темнело, а уши как будто закладывало ватой.

Внезапно всё прекратилось. Екатерина отложила плеть, и блаженно раскинула в стороны руки. Самодовольно улыбаясь, она стала поглаживать его голую попу своей ногой. Странно, но боль тут же утихла! Тогда милфа не спеша надела себе на правую ступню какой-то необычайно прочный презерватив, больше похожий на резиновый носок, и аккуратно стала раздвигать этой ножкой его ягодицы…

Павел закрыл глаза, стараясь, как всегда в таких случаях, восстановить дыхание и успокоиться. Он давно привык, что сексуальное насилие следует сразу же за грубым физическим, и принимать его следует со свей возможной покорностью, учитывая его неизбежность. Но самым паршивым было то обстоятельство, что с некоторого времени он научился действительно расслабляться, как учила пошлая поговорка, и получать от этого насилия удовольствие.

Вот и сейчас, едва нога милфы проникла чуть глубже дозволенного, он ощутил, как боль практически полностью утихает и сменяется каким-то болезненно-постыдным возбуждением!

- Ты думаешь, Полиночка, что я ничего не знаю? – ворковала тем временем Екатерина, всё более настойчиво проникая в область его потаённых извращенческих фантазий. – Ты и правда настолько глупая девчонка, что рассчитывала утаить от меня свои неуклюжие детские заговоры и попытки кого-то там спасти, поучаствовать в каких-то наивных интригах, на что-то всерьёз повлиять, да? Ты настолько дура, Полинка? Не разочаровывай меня, пожалуйста!

При этом ступня милфы уже проникла настолько глубоко, что Павел ощутил, как на половину первого указал его личный магический жезл, подчиняясь возбуждению, вызванному умелым манипулированием с его предстательной железой. Большой палец ноги его владычицы лёгким, но точным движением приводил его практически к оргазму, тем более, что за последние пару дней он не получал никакой разрядки.

- Ну и что ты выбираешь, Полиночка? – блаженно прищуривая свои масляные глазки, продолжала сексуальный допрос Екатерина. – Боль противостояния со мной, или блаженство служения мне? Мне продолжить порку? Или…

Тут она снова пошевелила большим пальчиком своей правой ноги и у Москвича аж глаза на лоб полезли от постыдно-кайфовых ощущений, как будто у него где-то глубоко в заднице зашевелился Чужой.

Он понял, что в очередной раз попал в детскую ловушку. Нужно было что-то выбирать, как-то отвечать на прямо поставленный вопрос. Если он выберет противостояние, тот тут же вернётся боль. Возможно, еще более жгучая, чем была вначале. А если он выберет покорность и послушание, то сразу после унизительного оргазма надо будет что-то говорить. В чем-то сознаваться. И что самое страшное – называть чьи-то имена. Раскрывать планы…

Конечно, милфа, судя по её словам, и так обо всем знает. Но ей необходимо в очередной раз его растоптать и унизить. Чтобы он сознавался и каялся. Желательно – предавал своих друзей и отрекался от них.

«Ну и что мне выбрать?» - спросил Павел свой внутренний голос, который что-то подозрительно давно не докучал ему советами.

«А что ты хочешь?» - сонно поинтересовалась незримая собеседница, как будто её внезапно разбудили.
«Хочу, чтобы Кроха остался жив» - тут же ответил он, понимая, что времени на долгое размышление милфа ему не даст.
«Тут необходима небольшая лекция…» - начала было рассуждать собеседница, но Москвич оборвал её:
«Нет у меня времени выслушивать лекции»!
«Понимаю, тогда согласись на полнейшее и безусловное послушание и она тебе подарит фантастический оргазм, во время которого я поясню тебе за некоторые базовые понятия этого волшебного мира…»

Она ещё что-то там говорила, но Павел уже не слушал.
- Я готов на всё ради вас, моя богиня! – прошептал он и тут же почувствовал, как ножка милфы зашевелилась у него глубоко в анусе, а её рука освободила его пенис от замысловатого кольца, которое и препятствовало оргазму.

Горячие постыдные волны вырвались наружу, и вероятнее всего забрызгали бы всё пространство вокруг, если бы не предусмотрительная жёсткая рука его хозяйки. Которая вовремя сжала его солдата, накинув на его головку батистовый платочек и жадно забрав всю расплескавшуюся было сексуальную энергию.

2023-05-04 в 02:17

Олег, 49 лет

Москва, Россия

Советском Союзе... Всего лишь одна ошибка с начала 2-ой книги. \/

2023-05-05 в 09:30

Павел, 63 года

Москва, Россия

- Да, кстати, - деловито сказала Екатерина, отвязывая руки Павла. – Эту кровать я сделала и для тебя тоже. Тебе не придется больше валяться на коврике. Будешь теперь всегда спать у меня в ногах, ты довольна, Полинка?

- Безмерно! – выдохнул Москвич, падая на отведенное ему место. Боль в исполосованной спине снова усилилась, действие естественного анальгетика в виде оргазма, заканчивалось.

- Всё, спать! – велела милфа, кутаясь в плед и нащупывая своими горячими ступнями лицо Павла. – Завтра с утра сделаешь мне педикюрчик. А пока целуй пяточки, пока я не засну. Завтра будет очень трудный день. Генеральная уборка перед праздником. – Она зевнула, сладко потягиваясь. – Заставлю всех выкинуть весь хлам, который эти гусыни накопили за последние десять лет. Вам придётся таскать это всё в Старый флигель, так что выспись хорошенько, ты мне нужна будешь свеженькой и бодренькой, поняла?

Екатерина ласково и осторожно пнула его ножкой в нос.
- Слушаюсь, Великая! – промычал он, стараясь нацеловывать её пятки ещё усерднее и нежнее. Очень хотелось, чтобы она поскорее заснула, но вербализировать эту мысль он не стал. Павел давно заметил, что если мысль не проговаривается точными словами, то находящаяся рядом ведьма, как правило, её не слышит. Старался мыслить как домашняя собака – образами. Так проще было уходить от ментальной прослушки. Впрочем, в последнее время милфа стала ему больше доверять. Видимо решила для себя, что это её раб, окончательно и бесповоротно. И относилась теперь к нему как к личной собственности – по-хозяйски заботливо.

Захрапела она довольно быстро. Москвич попытался было осторожно отстраниться от её слегка шершавых стоп (и, правда, надо завтра сделать ей педикюр!) но не тут-то было!

- Но-но-но… - сквозь уже достаточно глубокий сон проворковала милфа, прижимая ступни снова к его физиономии. – Не сметь отворачиваться…

«Привыкай, - флегматично прокомментировала ситуацию внутренняя собеседница. – Теперь ты будешь всю жизнь томиться под этими ногами, и даже свежий воздух тебе больше не понадобится – здесь, у неё под одеялом, тепло и сухо. Привыкнешь. Придет время, и ты даже станешь гордиться, что у тебя столь грозная и одновременно добрая хозяйка. Там, в привычном тебе мире людей, таких не встретишь!».

«Обещала рассказать нюансы», - решил он проигнорировать обычные её подколы.
«Обещала – рассказываю. Колдовской мир, если смотреть на него в первом приближении, как у вас принято говорить «для чайников», выглядит как большая и разветвлённая социальная сеть. Только для посвященных. Сюда не зайти с улицы, без специального приглашения. И для каждого этот мир свой. Своя страничка в этой сети. Настоящая ведьма, или колдун, видит окружающий мир исключительно из своей черепной коробки, и в принципе не уверен в его реальном существовании. Этакий предельно прокачанный солипсизм. Потому что ведьма может по своему желанию этот мир менять. Чем она круче и сильнее, чем изворотливее и хитрее, тем она могущественнее. Это понятно?».

«Понятно», - тихо (чтобы не разбудить самую-самую могущественную ведьму), подумал Москвич.
«Молодец, - похвалила его ночная ментальная гостья. – Теперь идём дальше. Изначально было установлено…
«Кем установлено?» - осторожно перебил её Павел.
«Сейчас не важно, это для тебя пока что Высшая магия, если доживешь, - со временем всё узнаешь. Пока просто слушай. Так вот, было установлено, что маг, или ведьма, может менять только свой, личный мир. Свою социальную страничку, улавливаешь? И менять её к лучшему. Ну, по крайней мере, стараться менять к лучшему. Разумеется, взаимодействуя с остальными участниками этой волшебной соцсети. Успеваешь за моей мыслью?».

Москвич просто кивнул. Оказалось, что и это собеседница тоже может видеть.
«Но так было недолго. В силу некоторых пакостных особенностей человеческой природы, появились такие личности, которым показалось мало, чтобы им было хорошо. Им потребовалось, чтобы другим в это время стало плохо. Так родилась черная магия. Пришлось вводить специальное регулирование соцсети. Чтобы друг дружку не перебили особо продвинутые особи. Так появились всякие кодексы, договоры, соглашения, принципы вроде БРД или УКСТ… Которые, разумеется, всеми и всегда нарушались и будут нарушаться впредь. Ты ещё не заснул?».

«Бодр как никогда!» - встрепенулся Москвич. – Но ты так и не ответила, как мне спасти рядового Кроху?».
«Рядового? – всерьёз удивилась ночная гостья, и он понял, что эта дама действительно обитает где-то явно за пределами его сознания. – А-аа, поняла. Это у вас юмор такой. Тупой. Ну ладно. Отвечаю на вопрос. Твоя личная страничка в этой соцсети и есть твой модус операнди, - решила и она уязвить Павла. Но не получилось, он это выражение знал. – Точнее модус вивенди.

«То есть если я спасу Кроху на своей страничке, то он уцелеет и на всех остальных страничках соцсети Маркистана? Это так работает?».

«Ну не совсем… - поморщилась она. – Это всё-таки самый общий принцип, совсем уж грубое упрощение. Но суть ты уловил верно. Главное – не вреди другим, чтобы не скатиться в черную магию. Там будут работать другие законы и правила. И тебя там сожрут очень быстро…»

«Это я понял. Мне только неясно, каким образом я могу расстроить планы Сама Знаешь Кого, если у неё значительно больше сил и возможностей?».

«Думай. Попробуй взаимодействовать с другими пользователями».
«И да, мне надо бы хоть немного поспать! Завтра милфа обещала замучить нас на хозработах… Кстати!..
«Кстати, - засмеялась она звонким колокольчиком. – Вы будете готовить Старый флигель для костра. Милфа всё спланировала заранее, зная, что вы собрались прятать в нём Кроху. Вот вы своими руками и будете собирать для него большой солидный костёр. Оцени её коварство и жестокость по пятибалльной системе! Но у вас будет время подумать, так что…»

«Так что мне надо поспать!» - взмолился он.
«Дурачок! Ты давно уже дрыхнешь. Глубоко и сладко, как младенец. И даже слюни пускаешь во сне милфе на пятки! – на прощание съехидствовала ночная гостья.

…Обещанный Екатериной субботник стартовал с утра, сразу после завтрака. Барышням было велено выбрасывать из своих палат, кладовок, чердаков и прочих укромных мест всю старую рухлядь, которой никто не пользовался последние сто лет. Весь этот хлам просто вытаскивали на улицу, а пацанам было приказано тащить всё это барахло в Старый флигель. Постепенно небольшое, в общем-то, помещение, было буквально завалено рассыпающейся в прах мебелью, ворохом полуистлевшего постельного белья и рулонами старинных, пропахших плесенью и пылью ковров. Сюда также перекочевали совсем уж сгнившие и почерневшие оконные рамы, дверные косяки и зачем-то хранившиеся на чердаке дровяного склада две антикварного вида двуколки, исполненные в изящном европейском стиле и неизвестно как оказавшиеся в этом богом забытом таинственном болоте.

А после обеда лично милфа велела парням разобрать деревянный забор, соединявший Старый флигель с дровяными складами. Теперь это строение как бы более не принадлежало к ансамблю многовекового ведьминского замка, и явно предназначалось на слом. Вернее, на уничтожение с помощью всеочищающего колдовского огня. Четыре секции этого забора также было приказано прислонить к стенам флигеля, что совсем уж недвусмысленно превращало его визуально в огромный пионерский костёр. Оставалось лишь зажечь и поднести спичку…

- Ты всё понял, Кроха? – спросил Костя, когда они закончили эту пыльную и грустную работу, и присели передохнуть на крылечке флигеля. – Завтра в ночь здесь состоится грандиозное барбекю, как говорили наши со Славкой хозяюшки. И ты приглашён в качестве главного блюда!

Кроха в ответ на эту эскападу лишь горестно вздохнул.
- Да ладно тебе вздыхать-то! – пихнул его локтём в бок Стремяга. – Неужели ты и правда думаешь, что мы вот так вот просто тебя отдадим на поругание и съедение каким-то там ведьмам? Это ты нас так плохо знаешь?

Кроха посмотрел в глаза Косте и еще сильнее помрачнел.
- Ты что-то задумал? – спросил он тревожно. – Что-то такое… эдакое?
Стремяга молча достал из-за пояса сзади, спрятанные в складках юбки три небольшие заточки, аккуратно изготовленные из толстой проволоки. Две тут же отдал Славе и Москвичу. Те безо всяких эмоций оружие приняли и поспешно спрятали.

- Охренели совсем, парни? – тихо спросил Кроха. – И что вы собираетесь с этим делать? Отбивать меня будете? Заточками? Или в заложники собираетесь брать прибывающих гостей? Может, сразу демонов пленить попробуете?

- Зачем сразу демонов-то? – попробовал отшутиться Славик. – Их-то за что?
- Милфу мы валить будем, - вполне серьёзно и совершенно спокойно сказал Костя. В три пики мы её всяко вырубим, во всяком случае, на время. Два удара я со своей стороны гарантирую. Если каждый сделает также, то шесть дырок заставят её минуты три заниматься исключительно своим здоровьем, а то и жизнью.

- А дальше?
- А дальше – по обстановке. Если получится, то возьмём в заложницы Стешу. Это самый безопасный шаг и для неё, и для нас. Но в глазах начальства, безусловно, выведет её из-под подозрений в участии во всём этом кипише. Нас она убивать, надеюсь, не станет, ну а мы с неё пылинки сдувать готовы. Не думаю, что Дарвуля и Дорка захотят такой скандал во время торжественного ужина по случаю этой самой Варфоломеевской ночи… - Стремяга говорил спокойно, но настолько напряжённо, что всем стало понятно, что этот план он прокрутил у себя в голове уже много-много раз. И, судя по всему, заканчивался он всегда плохо. Даже в мечтах.

- Вальпургиевой… - поправил его Кроха.
- Что? А, ну да, Вальпургиевой. Ты же говорил, что у Венечки Ерофеева там тоже всё грустно как-то заканчивается. Шаги Командора, и всякое такое… Кстати, кто Командором будет на завтрашнем сабантуе, ты узнал?

- Узнал. Ибн Даджал… Или Даджаль, по-разному произносится. Диджитал – как они его здесь, смеясь, называют. Молоденькие ведьмы – они весёлые девушки, - потирая глаза, устало произнес Кроха. – Не, не вариант, парни. Отбой.

- А это не тебе решать, Кроха, - спокойно глядя на него, ответил Стремяга. – Это наше свободное решение. И мы вовсе не собираемся тут геройствовать. Если Стеша тебя каким-то образом отмажет от этой прожарки, то и ладушки. Мы будет только рады. А нет, так уйдем красиво, и главное – все вместе. Или ты, правда, думаешь, что мы похороним твои косточки и будем им всю ночь потом пиписьки отлизывать?

Больше говорить было не о чем, да и не хотелось. Солнышко склонялось к горизонту, и парни пошли готовить столовую для ужина. Молодых ведьм нужно было регулярно кормить и всячески ублажать, иначе они становились совсем уж невыносимыми.

Разумеется, после отбоя Славик просто не мог не рассказать обо всём случившемся Илоне. Она была в шоке. Одно дело пустая болтовня, но как быть с откровенной подготовкой к террору? Это уже не просто фрондёрство, это открытый бунт! Рабы взяли в руки оружие и готовы убивать! Ужас-ужас! И что делать?

Первым делом она вызвала к себе в Исповедальню Эллу. Вдвоём они заперлись на обычные замки и обезопасили помещение с помощью заклятий. Славика отправили полюбоваться звёздным небом. Сами лихорадочно стали искать выход из, мягко говоря, щекотливого положения.

- Пойдём к милфе прямо сейчас? – спрашивала подругу Илона. – Всё равно рыжая уже всё знает раньше нас, ей Кроха донёс. Или подождём до утра?

- А смысл вообще её в это дело вмешивать? – хитро улыбаясь, отвечала Элла. – Ты прикинь, какой красивый получается расклад: мы собой прикрываем милфу, зная заранее обо всех планах наших кроликов. Хрен с ними, что у них заточки, они всё равно при этом кролики! Что им остаётся? Только взять в заложницы рыжую. И в результате что?

- У нас развязаны руки!
- Точно! Мы имеем все основания брать её кролика тёпленьким, и отдавать его милфе. А судьбу самой рыжей стервы будем решать уже после. Может смилуемся и освободим её, а может и оставим там, в Старом флигеле… Сама себя освободит, когда сарай загорится, как в том старом анекдоте…

Подруги подленько посмеялись и стали с удовольствием предвкушать сладкие подробности своего предстоящего триумфа.

2023-05-06 в 01:45

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава десятая. Почему нельзя варить козлёнка в молоке матери его

В воскресенье, накануне Вальпургиевой ночи, милфа окончательно рехнулась. Ошалев от безнаказанности, она сама себя убедила в своей высочайшей миссии привести человечество к счастью под её абсолютной властью. И потребовала (не сама, а через своих клевреток), чтобы теперь её именовали не иначе, как Верховная Правительница. И падали перед ней ниц, целуя её сапог. Все чтобы падали. Не только презренные рабы, но и свободные барышни.

Это уже не лезло ни в какие рамки. «Нас приравняли к рабам» - прошелестело по всем палатам, и благородные ведьмы с недоумением переглядывались между собой. Что мы будем делать, как на такое неслыханное хамство реагировать? И кто-нибудь вообще сможет её остановить?

Перед завтраком Екатерина, как всегда, велела Москвичу занять его «законное» место у подножия её трона. Он распластался там как брошенная медвежья шкура, стараясь оставаться незаметным аксессуаром при своей хозяйке, но голова его должна была находиться точно у неё под ногами. Она демонстративно поставила свой левый сапог ему на ухо, чтобы склоняющиеся барышни могли бы лобзать его, выражая своё почтение и преклонение перед Верховной Правительницей. Этакая публичная проскинеза. Унизительная и гадкая.

Все входили в столовую практически на цыпочках, в глубоком шоке, не зная, что делать и как себя вести. Невольно взгляды воспитанниц, всех без исключения, даже тёмных, останавливались на Стеше – а как поведёт себя она, признанный лидер светлого сообщества ведьм?

Ну, Стеша и повела себя соответственно. Она, не скрывая этого жеста от барышень, накрасила губы какой-то бесцветной помадой, и первая подошла «к ножке» - склонилась перед милфой в глубочайшем и почтительнейшем реверансе. И поцеловала. Только не пахнувший как всегда болотом сапог Екатерины, а… лоб Москвича! Прошептав при этом скороговоркой «пора не пора, я иду со двора».

- Ой, извините! – сказала она, поднимаясь, и одаривая милфу своей самой очаровательней улыбкой. – Чуток промахнулась! Доброго дня, Верховная Главнокомандующая!

Она нарочно слегка исковеркала титул, то ли на что-то намекая, то ли просто так, из вредности.
Все сразу же оттаяли. Плохо скрытый вздох облегчения пронёсся над рядами воспитанниц. Все последовали примеру Стеши, и кто куда целовал, знал лишь Москвич, но в это утро ему было не до того - он купался в божественных ароматах всего дамского населения пансиона, склонявшегося непосредственно над его головой…

Екатерина сидела как статуя, не шевелясь, и лишь сверкая глазами, отмечая про себя особо преданных и явных фрондёрок. А Москвич возгордился про себя, думая в тот момент, что познал истинный смысл этого ритуала. Выходило так, что те из барышень, кто подобострастно целовали милфин сапог, вполне осознанно мазались именно что соками и слизью болота, подчёркивая свою приверженность тёмной материи Маркистана, дающей силу ведьмам и их властительнице. Она ведь и не переобулась перед завтраком исключительно ради этой демонстрации.

Москвич был очень горд своим открытием. Но второй, более глубокий смысл данного волшебного действа он понял намного позже, в очередной раз получив возможность восхититься тонкой проницательностью Стеши и её способностью быстро реагировать на изменяющиеся обстоятельства. А пока что на его лбу просто горел её поцелуй, и хотелось его стереть, или как-то замазать, но пошевелиться под каблуком своей хозяйки он, разумеется, никогда не посмел бы…

А сразу после завтрака началась весёлая предпраздничная кутерьма. На небольшой полянке перед вахтой, у самой кромки начинающегося болота, силами парней и под мудрым руководством Доротеи Шентес, был установлен один большой белый шатёр на добрую сотню гостей, а вокруг него расставлен десяток шатров поменьше – для воспитанниц пансиона. Парням пришлось изрядно попотеть, таская скамейки и столы для публики, устанавливая возле каждого шатра по мангалу, принося охапки дров, развешивая причудливые воздушные шары и гирлянды, в общем, готовя унылое пустынное пространство болотистой местности к волшебному ночному карнавалу.

- Никогда в жизни не думал, что попаду на настоящий шабаш ведьм в Вальпургиеву ночь! – устало вздохнул Павел, когда им выдалась, наконец-то, минутка для отдыха.

- Да, а ещё неплохо было бы пережить эту ночь живым, встретить, так сказать, вальпургиев рассвет! – съязвил Костя. – Ну, чтобы потом иметь возможность перед кем-нибудь похвастаться таким уникальным опытом!

- А то вон там козлёнка привезли, и его маму. Он такой счастливый, бегает за всеми, в руки носом тычится, радуется, что тоже на шабаш попал… – Грустно сказал Славик.

- А маму-то зачем? – помрачнел Стремяга.
- В молоке матери будут варить козлёнка, - также невесело ответил Кроха. – Это специальное угощение для демонов – козлёнок, сваренный в молоке его матери. Они любят такие изысканные блюда, нарушающие библейские запреты.

- Сволочи, - тихо уточнил Павел. – У самих-то мамы нет, вот и злые такие получились…
- Мама у них есть, - почти не разжимая губ, уточнил Кроха. – Может, мы даже с ней сегодня познакомимся.
Но развивать эту тему не стал.
- А кто-нибудь вообще в курсе, как сюда попадают всякие вкусности и деликатесы? Кто еду завозит?
- Раз в месяц приходит машина, - показал Кроха куда-то в сторону небольшого перелеска, за которым скрывался поворот пустынной дороги. – Там она останавливается и разгружается. А поварихи потом на тележках привозят на кухню и складируют в подвале.

- Вот бы туда пробраться… - мечтательно покачал головой Славик.
- Не советую, - ответил Костя. – Был я в том подвале. Во время своих странствий в мирах не столь отдалённых. Там такой дикий холод, что по сравнению с ним здешняя кича раем покажется. А ты на киче был, знаешь, что это такое… Это вот Москвич у нас ещё ни разу никуда не окунался!

- Был, с гордостью отозвался Славик. – И милфа мне каждый раз, как приходила кормить, в лицо плевала. Самолично. Ласково так говорит: ну-ка посмотри мне в глаза, хочу проверить, не похудел ли ты… И как харкнет! А сама сразу такая счастливая, вся аж сияет! Не смей, говорит, вытираться! Никогда не понимал, почему они так любят в лицо человеку плевать? Какой им от этого кайф? Просто унижать нравится?

- Это старинный ведьминский обряд – плюнуть в лицо, и особенно в глаза. – Скучающе глядя вдаль, куда-то за горизонт болота, ответил Кроха. – Ведьма таким образом парализует человеческую волю. В цыганской магии это ещё и способ наложить порчу. Иногда даже смертельную.

- Хрена-се… - восхитился Костя. – Ну, ты прошаренный колдунишка, Кроха! Палочку тебе ещё не подарили, волшебную?
- Пока только по заднице ему прилетает этой палочкой, - усмехнулся Славик. – Зато каждый день!
- Как и всем нам, - философски заключит Павел.
…Обед в тот день отменили. Ближе к вечеру поварихи принесли шесть вёдер замаринованной курятины, и ребятам было велено разжигать мангалы и начинать жарить шашлыки. Отдельно развели большой костёр, на котором, в особом ритуальном чане, поварихи под руководством лично Доротеи, принялись варить козлёнка, но парней к этому костру даже близко не подпускали – это была особая, чисто ведьминская работа. Зато разрешили пробовать шашлык на предмет качественной прожарки, и вечно голодные зэки этой привилегией воспользовались по полной программе. Так что не только про обед больше никто не вспоминал, но и об ужине старались не думать.

А над поляной тем временем поднимался такой сказочный аромат от разносимых по шатрам яств и угощений, что сам этот воздух хотелось отрезать ножиком, накалывать на вилку и жрать, запивая терпким красным вином…

Вина, кстати, тоже было очень много. Его разносили в глиняных тёмных кувшинах, настолько древних, что казалось, будто именно в этих кувшинах и жили когда-то сказочные джинны.

- Интересно, а угостят ли меня на прощание этим винцом? – задумчиво спросил Кроха, обращаясь ко всем парням сразу, и ни к кому в отдельности. Он всё больше и больше уходил в себя, замыкался, и смотрел на всех грустно и ласково, как будто и вправду прощаясь.

- Перестань, - тихо, в тон ему, ответил Павел. – Мы еще вместе выпьем это вино. Из туфельки твоей хозяйки Стеши.
Кроха совсем грустно усмехнулся:
- На брудершафт?
- На абордаж!
- За попытку спасибо…
- Мажем? – протянул ему руку ладонью вверх Москвич.
- Американка, - ни секунды не задумываясь, принял вызов Кроха, шлёпнув его ладонь своею.
- Рискуешь…
- Получишь с меня, как с путёвого. На последнем этапе…
- Ну, Кроха, никто тебя, как говорится, за язык не тянул! – улыбнулся Москвич, вспомнив ночную лекцию про основы магии для чайников. – В моей вселенной ты уж точно живым останешься.

Но развить и как следует обкашлять эту тему им не дали обстоятельства непреодолимой силы, как пишут обычно в отчетах о подобных явлениях. Внезапно небо заволокло тёмно-синей пеленой, пришедшей с северо-западного направления, налетел ледяной ветер и… пошёл косой снег! И это накануне первого мая! Снег! Настолько плотный и бархатистый, что сквозь него практически не видно было ни болота, ни горизонта, ни даже неба. И в этом снежном мареве стали вспыхивать жёлтые шары, которые медленно, словно на парашютах, спускались откуда-то сверху. Шары гасли на болоте и через некоторое время оттуда появлялись фигуры в тёмных балахонах и мантиях. Это прибывали первые гости. Ведьмы. В своём истинном, сумеречном обличье. Раз в год они собирались на свой шабаш и одевались, как им хотелось, не маскируясь перед людьми. Потому что простых людей здесь не было. За исключением четвёрки рабов, разумеется, но на них, слава богу, никто внимания не обращал.

Прибывшие обнимались и целовались с милфой, которая вышла встречать гостей в праздничной горностаевой мантии, и от которой ни на шаг не отходили Элла и Святоша. Затем также мило и трогательно здоровались с Дарвулией и Доротеей, кивали и улыбались воспитанницам, после чего проходили в большой шатёр. Куда поварихи всё ещё несли и несли бесконечной вереницей подносы с закусками, гусятницы и супницы, а также всякую прочую снедь.

- Интересно, сколько же они сожрут за эту ночь? – сытно выковыривая из зубов остатки шашлыка, тихо спросил Стремяга. – А запечённая с черемшой человечинка, в меню значится? Или это идёт по разряду прочие экзотические блюда?

- Человечинку ещё поймать надо! – в тон ему ответил Кроха. – Просто так не дамся. Прокушу сам себе желчный пузырь, отравлю нахер невыносимой горечью им весь праздник.

- Достойно, - вздохнул Славик. Он почему-то весь день старался молчать, лишь нервно потирая лицо и руки.
Темнело, и на площадке перед шатрами загорелись костры, а на специально установленных по периметру треногах, вспыхнули сами собой огненные светильники.

Это же праздник огня! - вспомнил Москвич. И почувствовал, как над поляной повисло какое-то неловкое, явно затянувшееся, ожидание. Хозяйки праздника как могли развлекали гостей, то тут, то там слышался смех и весёлые разговоры, все угощались шашлыком и попивали винцо, но явно кого-то ждали. И вот, наконец над болотом вспыхнули ещё два огненных шара, осыпались золотыми искрами на вовсю уже зазеленевшие кочки и полуистлевшие коряги, кое-где запалив ещё сохранившуюся прошлогоднюю траву, и через пару минут на поляне появилась парочка совсем уж невероятных персонажей.

Первым шёл невысокого роста, слегка полноватый мужчина, тёмный, загорелый, явно восточного происхождения. Одетый в длинное малинового цвета кожаное пальто, под которым угадывался дорогой костюм. На ногах розовые мокасины. Его сопровождала высокая крупная женщина в строгом офисном костюме, её шею украшали золотые и серебряные цепи, а почти на всех пальцах обеих рук поблёскивали тяжелые перстни с тёмными, крупными камнями – явно боевые амулеты.

Но больше всего поражала её прическа. Это было нечто фантастическое. Огромная копна каштановых волос, словно накрученных на толстую плойку, а потом растрёпанных на ветру, будто бы эта дама на полном ходу высунула голову из окна скоростного поезда. Мадам ощупала всех собравшихся гостей и хозяев острым быстрым взглядом, заметила и притаившихся на заднем плане четверых невольников, и у парней в тот момент отчетливо перехватило дыхание, а мошонки дружно спрятались куда-то вглубь организмов. Заметила она и кого-то в робкой стайке воспитанниц, и даже приветливо кому-то кивнула.

Она явно исполняла роль охранницы прибывшего мужчины.
- А вот вам и матерь всех демонов, - еле слышно прошептал Кроха. – Знакомьтесь: Лилит, собственной персоной.
- Где-то я уже видел эту странную причёску… - также тихо ответил Стремяга.
- На картине Врубеля, - подхватил тему Павел. – Картина называлась просто Демон. Говорят, Михаил Александрович никак не мог создать целостный образ демона, и всё искал похожие лица, пока они сами не стали к нему являться. Лилит в том числе. А потом уже не захотели уходить. В результате мы имеем целую серию картин гениального русского художника, и самого художника, закончившего свою жизнь в психиатрической лечебнице…

- А дядька, надо полагать, и есть сам Диджитал? - продолжал дёргать судьбу за усы Стремяга.
- Ибн Даджаль, - с замиранием печени, поправил друга Кроха. – Ты никогда не встречался с шаровой молнией?
- Молчу-молчу… - скромно потупил взор Костя.
Молчала и вся собравшаяся тусовка. Несколько секунд молчала, а потом все разом стали подобострастно кланяться и приседать перед высокими гостями, наперебой спешили засвидетельствовать своё почтение, но ближе пары шагов к ним не подходили. Это право, согласно этикету, было оставлено за хозяйками приёма. Милфа приблизилась первой и тут же рухнула перед Ибн Даджалем на колени. Демон слегка презрительно ухмыляясь, расстегнул ширинку и достал оттуда… внушительного вида балдометр, сантиметров тридцати в длину. Слегка помахал им, расправляя, и предоставил милфе, которая, тут же, с неописуемой радостью на лице, запечатлела на нём с дюжину быстрых и горячих поцелуев. Потом шустро поднялась с колен и ещё раз низко поклонилась.

Давруля и Доротея также почтительно приложились к шлангу. После чего демон убрал его обратно в штаны. На этом официальная церемония приёма была закончена.

– У меня к тебе разговор имеется. Обожди минутку, сейчас моя свита прибудет, - хрипло сказал Ибн Даджаль милфе, и вразвалку прошествовал в шатёр.

- Охереть, какие у них тут нравы! – прокомментировал только что увиденное Стремяга. – А везде говорят, что они на черной мессе козла в задницу целуют. И ведь кому расскажешь, как оно есть на самом деле, – не поверят!

- Вот уж действительно хто-хто в кожаном пальто! - поддержал друга Славик.
А на пороге шатра, между тем, продолжалось интересное действо. Милфа замерла в растерянности, не понимая, какая ещё свита должна прибыть, и переглядываясь со своими помощницами – Дарвулей и Доркой. Но в шатёр зайти не решалась. Начальство сказало ждать, вот она и ждала.

И дождалась.
Снова загорелись и упали в болото с тихим шипением жёлтые огненные шары, но уже поменьше и поскромнее, и на поляне появилась сама Азалия Нероновна, в сопровождении толстенькой и смешно прыгающей с кочки на кочку Акулины. С ними была ещё одна девушка, в обычной серой мантии ученицы, но на неё тогда вообще никто не обратил никакого внимания.

А вот Азалию Нероновну хорошо разглядели все. Она подошла вплотную к Екатерине, молча несколько секунд глядела ей в глаза, а потом всё так же молча развела руками, как будто говоря: ну вот и всё!

И – смело проследовала в шатёр. Туда же потянулись и прибывшие гости. Потому как спешно изменился центр притяжения внимания всего праздника. Только что им была милфа, как хозяйка пансиона, а теперь оставаться рядом с ней и игнорировать старшего демона, было просто немыслимо.

Так милфа осталась практически одна. Ну, разве что в окружении парочки совсем уж близких старых ведьм, и барышень-учениц. Да и то, в основном, из числа тёмных…

И выражение лица её стало угрюмо-сосредоточенным. А потом она поймала взглядом своих верных подручных – Эллу и Святошу, и демонстративно кивнула им на стоящих в отдалении парней.

- Вот мы и приближаемся к развязке, как мне кажется, - глухо сказал Стремяга, отводя руки за спину и наш

2023-05-08 в 02:14

Otta, 40 лет

Ереван, Армения

Читаем и читаем! Спасибо автору. Сюжетная линия непредсказуемая. И соединение казалось бы несовместимых идей затягивает. Ждём продолжения! Мы всегда тут с Вами.

2023-05-08 в 11:03

Павел, 63 года

Москва, Россия

Спасибо Otta! Всегда с волнением жду ваших отзывов!

- Вот мы и приближаемся к развязке, как мне кажется, - глухо сказал Стремяга, отводя руки за спину и нашаривая в складках юбки спрятанную там заточку. Славик последовал его примеру. Он был необычайно бледен и нервно покусывал губы. Москвич заметил, что и Кроху теперь колотила мелкая дрожь.

Неожиданно Ибн Даджаль, теперь уже в сопровождении всей своей свиты, снова появился на пороге шатра. Он держал в руке почти полностью обглоданную ногу козлёнка, аккуратно отдирал зубами последние кусочки мяса с неё, и на милфу взглянул как-то совсем уж небрежно, словно на мешающегося под ногами швейцара на входе в гостиницу. Он даже хотел пройти мимо, но неожиданно повернулся, и, назидательно тыкая Екатерину в грудь недообглоданной костью, сказал деловитым тоном, будто заканчивая надоевший ему разговор:

- Да, а школу придётся вернуть законной хозяйке. Надеюсь, ты меня поняла? И мне больше не придётся возвращаться к этой теме?
Милфа тут же рухнула перед ним на колени и сказала тихо:
- У меня для вас есть жертва. Человеческая…
И на поляне воцарилась такая звенящая тишина, что ясно послышалась как где-то вдали, в непролазных топях Маркистана забухала, замычала болотная выпь.

- Ну, всё, пацаны, мне пора, - тихо сказал Кроха, наблюдая, как к ним приближались с двух сторон местные мастерицы заплечных дел – Илона и Элла, доставая на ходу из-за голенищ резиновых сапожек свои фирменные парадные бамбуковые трости. – Не поминайте лихом…

- Да, мы не учли, что у них тоже будет оружие, - с досадой сплюнул на землю Костя, доставая заточку и перекладывая её в левую руку.

- Пора - не пора, я иду со двора… - неожиданно вспомнил Москвич странное утреннее напутствие, данное ему Стешей. И её беспокоящий, жгучий поцелуй в лоб. – Кто не спрятался – я не виноват. Кто за мной стоит – тому семь конов водить…

И как только он произнёс эту детскую считалочку, неожиданно ставшую для него не то паролем, не то заклятием, как мир вокруг преобразился. Стал как будто реальнее самой реальности. Теперь он видел у себя под ногами каждую травинку, слышал, как шелестели глубоко в черном небе крылья неизвестных ночных птиц, как копошились в корнях кустарника ожившие жучки-короеды, и как таинственно пузырились болотные зыбуны…

- Крошка! – ласково сказала Святоша, постукивая себе по ладони тростью. – А ты что тут делаешь? Мы тебя везде ищем. Ну-ка, пойдём с нами!

Но Кроху видимо тоже неплохо подготовили к такой неприятной встрече. Вместо ответа он, молча, вытянул вперед руки, показав девицам свои ладони. И то, что было там нарисовано, ударило их в лицо не хуже струи из газового баллончика.

- Ах ты мелкая мразь! – завизжала Элла и взмахнула тростью, целясь Крохе прямо в переносицу.
Она била очень быстро, с короткого замаха, и моментально бы искалечила парня, лишив всякой способности сопротивляться, если бы…
Если бы Москвич не дёрнулся с места, инстинктивно загораживая собой друга. И как только он начал движение, всё вокруг застыло словно бы в очень-очень замедленном рапиде. Он успел схватить Кроху за рукав, потащить в сторону, сделать несколько шагов по направлению к воротам вахты, а трость в руке Эллы опустилась лишь на несколько миллиметров.

«Ух ты, подумал Москвич. – Вот это я супермен!».
И потащил также застывшего Кроху через весь большой двор, в сторону Старого флигеля.
«Что это?» – спросил он свою внутреннюю консультантку по миру магии.
«Это заклятие ускорения. Его наложила на тебя Стеша. Утром, вместе с крапивным поцелуем. Будет действовать минут пять, так что у вас мало времени, мальчики».

Успею, подумал он, втаскивая Кроху во флигель, превращенный в склад подлежащего огненному уничтожению, хлама.
- Что-что… Где мы? – удивлённо хлопал глазами друг, пришедший в себя.
- Не узнаёшь? – лихорадочно засмеялся Павел. – Вон твой колодец! Прыгай, если хочешь жить!
- А если там и правда река Стикс?
- Ты веришь своей хозяйке, Кроха? Она ведь сказала – это прыжок веры. Если веришь – прыгай. Если засомневаешься, хоть на мгновение, тогда точно утонешь. Всё зависит сейчас только от тебя. Через минуту милфа подожжёт этот флигель. Так что решайся, Кроха!

- А ты?
- Мне пора. Я должен ещё успеть получить пизды от Элки и Святоши. Иначе они забьют парней нахуй…
Он успел. Он оказался перед Эллой в тот момент, когда она уже почти полоснула его тростью по физиономии. Его, вместо Крохи. И ведьма в последний момент остановила удар, изумлённо глядя на Павла.

- А где Кроха? – спросила она, выпучив глаза. - Как это вы…
Но не даром эта фурия носила титул Темнейшей. Поняла всё в долю секунды, и так же моментально саданула его сапогом по яйцам. Точно и безжалостно. Павел, согнувшись пополам, хватая воздух широко разинутым ртом, рухнул к её ногам, инстинктивно поджимая колени и закрывая лицо руками от новых ударов. Давно привыкшее к побоям тело действовало экономично и рационально.

Где-то рядом выл от боли Славик, ему, бедолаге, опять доставалось больше всех.
- Где Кроха? – истошно вопила Илона, топча его резиновыми сапогами и стегая одновременно тростью.
- В колодце он, можешь посмотреть, - спокойно ответил вместо него Костя, и засмеялся, вспомнив, откуда пришла ему на память эта фраза…

И тут милфа допустила ещё одну, чисто тактическую ошибку, которая, впрочем, никак уже не могла бы повлиять на её и без того катастрофическое положение. Заметив, что среди парней нет Крохи, она почему-то решила, что её клевретки выполнили приказ и доставили жертвенного кролика по месту назначения. Она взяла у одной из учениц её трость, потерев её кончик, зажгла на нём белый ведьминский огонь, подождала, когда он разгорится и вырастет до размеров детского мячика, и метнула в сторону Старого флигеля, словно шаровую молнию.

Огненный шар, с треском прожигая воздух, пролетел пару сотен метров и взорвал ветхую крышу старого здания. Которое тут же вспыхнуло со всех сторон. Изнутри, гудя и закручиваясь, поднялся тугой смерч жёлтого пламени, пополам с черным дымом.

Дай бог, чтобы уцелел хотя бы колодец, подумал Москвич, с ужасом наблюдая за этим инфернальным великолепием. Двадцатиметровый столб огня осветил черное ночное небо, и высыпал в образовавшуюся над ним бездонную воронку целое облако мелких золотых искр, которые долго кружились и медленно гасли в сгущающихся туманных сумерках древнего болота.

Все собравшиеся на поляне ведьмы заворожено смотрели на этот пожар, пока Ибн Даджаль не нарушил молчание презрительно взглянув на Екатерину:

- Что это за цирк? Там нет никакой жертвы! Ты охуела совсем?
И вложил ей в руки полностью обглоданную кость ягнёнка.
- А за угощение благодарю, - буркнул он, собравшись было уходить. – Не забудем, не проспим!
На этом бы история и закончилась, а следующая бы не началась. Если бы из рядов учениц неожиданно не выпорхнула бы невысокого роста рыжая ведьмочка в лиловой парадной мантии и модельных жёлтых резиновых ботильонах, явно заказанных через Али-Экспресс. Это была Стеша. Она с девичьей непосредственностью, и совсем никого не стесняясь, обняла саму Лилит, прижавшись к ней всем телом. И что самое удивительное – великая и ужасная Лилит подхватила девушку как ребенка, приподняла её вверх, и обняв, закружила на месте.

Ибн Даджаль, обернувшись, удивлённо поднял брови.
- Моя крестница! – сказала Лилит улыбаясь. – Это я её инициировала лет десять назад, когда была у них в Торжке по пустяковому делу о Седьмой Печати Апокалипсиса, помнишь? А смотри, какая чудесная ведьмочка выросла!

Ибн Даджаль одобрительно крякнул, в прищур рассматривая Стешу.
- Милое дитя, - сказал он. – Вы же вроде выпускница этого года?
Стеша кивнула. Говорить она не могла. От волнения у неё перехватило дыхание.
- Лучшая! – посмела встрянуть в разговор Екатерина. – Я ей помогаю выпускную диссертацию писать! - Но на неё уже никто не обращал внимания.

- Если возникнут проблемы с устройством на работу – обращайтесь, - просто сказал Ибн Даджаль, и кивнул на Лилит. – Через вашу крёстную. Сейчас время такое… - демон сделал неопределённый жест рукой. – Молодые кадры скоро будут весьма востребованы.

И двинулся в сторону непроходимой болотной топи. Лилит, поцеловав на прощание Стешу, и подарив ей один из своих амулетов, поспешила за ним.

2023-05-08 в 20:51

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава одиннадцатая. Заклятые подружки – пиявки унд лягушки

На следующее утро, едва только солнышко успело брызнуть своими первыми золотыми каплями в туман Маркистанских болот, к Стеше заявились Элла и Святоша.

- Ну как мы развели милфу! – торжествующе объявила Святоша, и, как ни в чем не бывало, полезла обниматься со Стешей.
Стеша в это время сидела в своём шатре, на кровати, и молчаливый Кроха расчесывал ей волосы.
- Мы… - хмыкнула она презрительно, и на обнимашки никак не ответила. – Нет никаких мы.
- Ну мы же договаривались! – искренне поддержала подругу Элла. – Ты разве забыла?
- Договаривались. Но потом, в последний момент, вы почему-то решили переметнуться к милфе. И моего Крошку едва не погубили. Я же видела, КАК вы на него набросились! На полном серьёзе собрались тащить его на костёр, и если бы не… некоторые, скажем так, обстоятельства, у вас бы всё получилось. Так что теперь война, девочки. Священная война. Холивар!

- Да ладно тебе, - играя из себя обиженку, надула губки Святоша. – Все же отлично закончилось. Вон даже милфу Азалия Нероновна простила. Оставила в пансионе на прежней должности главной экзекуторши.

- Милфа в ногах у Азалии валялась, прикинь! – явно упиваясь подробностями унижения своего бывшего кумира, добавила Элла. – Сапоги ей целовала! Прилюдно! И знаешь, о чем молила? Никогда не догадаешься!

- О чем?
- Оставить ей её раба!
- И что сказала Нероновна?
- Забирай, говорит, этого предателя, мне он не нужен! Так и сказала! Так что теперь твоему Пашке туго придётся. Милфа на нём отыграется за такое-то унижение!

- Почему это «моему»? – пожала плечами Стеша. – Какой он «мой»? Мой, как видите, при мне.
- Ну ты же Москвичу вроде как симпатизировала, - лукаво улыбнулась Элла. – Да и ускорила его вчера ты, я же сразу всё поняла, когда он сумел Кроху вытащить в последний момент. У меня из рук практически вырвал! Я аж охуела, если честно! У меня! Ты прикинь, какой шустрик оказался!

Стеша скромно улыбнулась, но не стала комментировать.
- Ну мир! – протянула ей руку Элла.
- Нет, девочки, никакого мира, и никакой дружбы с жвачкой не будет. Пока вы мне компенсацию не заплатите. А точнее дань.
Кроха тем временем закончил её прическу и предпочёл тихо уползти в сторонку.
- Дань? – уже с явным интересом, спросила Илона. – Что за дань?
- А отдайте мне своих рабов! – удобно устраиваясь на подушках, заявила Стеша.
Девушки переглянулись.
- Обоих? – уточнила Элла. – Вернее, обеих?
- Да, - подтвердила Стеша с улыбкой.
- А как же мы будем без них обходиться? – поинтересовалась Илона. – Кто нам будет прислуживать? Я лично уже отвыкла своё бельё сама стирать. Да и совсем скоро нам главное выпускное задание дадут, как же мы…

- А чего вам волноваться-то? – сладко потягиваясь, заложила руки за голову Стеша. – Через три недели каникулы! Поедем на острова, там вы себе новых мальчиков наберёте. Свеженьких, не целованных! Не траханных! Сможете делать с ними всё, что угодно. Уверена, Азалия разрешит вам парочку сюда забрать. На них и выполните своё главное задание…

Подруги ещё разок пристально переглянулись, явно перекидываясь короткими мыслишками, и Элла, как ни в чем не бывало, сказала:
- Да забирай на здоровье. Считай, что они уже твои.
- Нет, девочки! Вы не поняли! Я хочу, чтобы вы сами их привели. На поводках! И бросили бы к моим ногам! И чтобы все это видели. Например, сегодня на завтраке! Как вам такая идея?

- Ну, хорошо, - сложив губки бантиком, словно говоря «вообще-то подруги так не поступают», ответила Илона. – Приведём. Бросим. Забирай. Но с этого момента мир?

И опять протянула руки для обнимашек.
- Мир, - коротко ответила Стеша и поцеловала Илону в лобик.
Но обнимать не стала.
…А в столовой, где собралась вся счастливая троица в ожидании Крохи, чифир лился рекой. Парни запускали кружку уже по третьему кругу, когда он наконец появился.

- Ну и сколько тебя можно ждать! – радостно приветствовал друга Стремяга. – Тебя Стеша всё из-под одеяла никак не выпускала, что ли? Чего так долго-то?

Кроха как всегда невозмутимо принял кружку, сделал два положенный глотка и два штрафных, и только после этого сказал:
- Я, между прочим, вообще всю ночь не спал. Домой вернулись на рассвете, только собрались прилечь, отдохнуть, но хрен там ночевал! Как начали ходить всякие делегации! Даже приезжие старые ведьмы вдруг решили познакомиться со Стешей, и расспросить её, что да как… Откуда она знает Лилит, как с ней познакомилась…

- Ну а чего ты думал! – возбуждённо подхватил тему Костя. – Вы теперь звёзды всего Маркистана и его окрестностей! Если, конечно, у Маркистана ещё остались окрестности… Вас на днях и на телевидение пригласят. В передаче у Малахова будете зажигать! Прикинь, Кроха! Пацаны на зоне увидят тебя по телеку, охуеют вкорень! Как ты там из-под Стешиной юбки будешь интервью давать!

- Смейся-смейся! – лукаво улыбнулся Кроха. – Совсем скоро сам у неё под юбкой окажешься!
- А меня-то за что? – продолжал куражиться Стремяга. – Не с моим рылом в такие высокие сферы взлетать! Ты, поди, скоро с нами и здороваться-то перестанешь!

- А он прав, - вполне серьёзно подтвердил Славик. – Если уже сейчас твоя получила практически официальное приглашение на работу к высшему демону, то представь, какие там перспективы открываются! Не знаю где они там «работают», но это как минимум офис на сто первом этаже где-нибудь в небоскрёбах Москва-Сити. И Стеша там будет секретаршей у этого Диджитала сидеть. В приёмной. Решать, кого пустить к нему, а кого нахуй послать, как тебе такое, Мишель?

Славик впервые назвал Кроху по имени, и тот аж вздрогнул от неожиданности.
- А ты, соответственно, будешь у неё под столом возлежать, массаж стоп ей делать! – ржал Костя.
- Один я как всегда лишний на этом празднике жизни, - грустно сказал Павел.
Все посмотрели на него и промолчали. Каждый понимал, что так или иначе, но шанс уехать отсюда навсегда у него имеется. А вот Москвичу явно не повезло с выбором хозяйки. Точнее, выбора-то у него никакого и не было…

Кроха тронул его за плечо, вздохнув, и словно желая что-то сказать, но не решаясь, как будто храня какую-то тайну.
- Не переживай. Мы пока что вместе, и постараемся решить и эту проблему. Тем более что скоро начнутся всякие перемены…
Перемены действительно начались. И ещё быстрее, чем парни могли себе представить. Ещё до завтрака им было велено унести этот злосчастный трон обратно в Исповедальню к Святоше, чему сама Илона была несказанно рада. Как только его установили на прежнее место, она моментально на него уселась, и потребовала, чтобы её личный раб Славик, встал перед ней на колени, как она выразилась «в последний раз».

Пацаны обомлели.
- Да, - сказала она торжественно, - я бывала с тобой чрезмерно строга, но это исключительно для твоего же блага, милая Ярославна! Надеюсь, что ты не таишь на меня зла…

Славик замер, ожидая какого-то подвоха.
- Ну что ты молчишь? – спросила его Святоша, наклоняясь к нему со всем возможным дружелюбием во взоре. – Поклонись мне на прощание и подай сюда свой поводок, где он, кстати?

Совершенно сбитый с толку Славик бросился судорожно искать поводок, еле нашёл его и подал хозяйке. Что означает весь этот спектакль, он боялся даже предположить, чтобы потом не разочаровываться.

- Всё, прокати меня напоследок до столовой, - ласково велела Илона, забираясь на услужливо подставленную спину парня.
А в столовой она первой подошла к Стеше, ведя за собой Славика, и передала той поводок, прицепленный к его ошейнику.
- Твоя, - сказала она просто, и ушла, не оглядываясь, к компании тёмных.
Стремяга, который смотрел на всё происходящее широко раскрытыми глазами, даже не заметил, как к нему, наискосок, через весь зал, уже шла его злая повелительница Элла, также держа в руках поводок. Его поводок…

… - Ну ты шаман, Кроха! – с нескрываемым восхищением сказал Стремяга, когда вся четверка направлялась к вчерашнему кострищу на месте Старого флигеля, разбирать золу и пепел, и приводить место в порядок. – Или как там у вас называется? Прорицатель? Пророк?

- Прорицатель это тот, кто умеет предсказывать какие-то важные события в жизни. А пророк – человек, устами которого говорит Всевышний.

- Всё-всё! – замахал руками Костя, - не будь занудой! Я один хрен так много новых понятий за раз не запомню! Лучше скажи: она правда с тобой всеми своими планами делится? Как там насчёт нашего УДО? А то пацаны что-то волноваться начинают.

Кроха покачал головой с видом человека, над которым потешаются его менее умные товарищи, ничего не понимающие в жизни.
- Ты вот, Костя, зря думаешь, что теперь вы все в сказку попали, - сказал он серьёзно. – А на самом деле, парни, расслабляться не надо. Боже вас упаси решить, что Стеша – это такая добрая фея, которая станет вас кормить пирожными и чесать вам пузико.

- Никто так не думает, - сосредоточенно буркнул Москвич. – Меня она как-то до истерики довела одним лишь стоянием на горохе. Я всё тогда проклял. И следака, и прокурора, и судью, который мне этот срок выписал. Это был ад…

- Вот именно! – погрозил пальцем Кроха. – Это её любимое наказание – поставить человека перед сном на горох. Часика на полтора-два…

- Ты охренел, Кроха! – возмутился Павел. – Полтора часа! Да это никто не выдержит! Никогда!
- Согласен. Но хорошо, если это перед отбоем, когда она сама ложиться спать. Тогда можно сачкануть – дождаться, когда она заснёт, и начнёт сопеть, - тогда можно аккуратно отползать. Наутро будет считаться, что ты выстоял всё положенное время наказания. Главное – сильно охать и потирать колени…

- А быстро она засыпает? – как бы между прочим поинтересовался Славик.
- Ну если пяточки ей лижут перед сном, и она в хорошем расположении духа, то достаточно быстро. Полчасика и готово. А вот если бессонница одолеет, тогда всё – пиши пропало. Будет ворочаться, а тебя ещё и заставит ей учебник Травологии читать, с выражением! А там сплошная латынь, язык сломаешь…

- Стешины пяточки всё же лучше, чем безумные фантазии этой моей кобры… - скривился Славик. – Они, наверняка у неё бархатистые, как персики и на вкус… как персики. Сладко-кисловатые.

- Слушайте! – возмутился Стремяга. – Заканчивайте вы эти тарантиновские диалоги. Какие там на вкус пятки у Стеши… Все желающие смогут попробовать в самое ближайшее время! Ты лучше скажи, Кроха, а пороть тебя она пробовала?

- Кого пороть, вся жопа в шрамах! – хохотнул Славик, перефразировав старую зэковскую присказку.
- Сама она порку практически не назначает, но всегда точно исполняет назначенное общим собранием наказание. Так что да – берегитесь парни! Ваши бывшие, наверняка на вас отыграются за сегодняшнее унижение. Лучше вообще не сталкивайтесь с этой парочкой Святошей-Эллой.

- Это понятно… - задумчиво сказал Стремяга, когда они подошли к месту вчерашнего пожара. – Праздник кончился, и мы опять на пепелище. Засучивайте рукава, братва! Здесь тонны полторы угля, грязи и копоти. Вон даже колодец почернел и растрескался. Неделю, как минимум, будем тут колупаться. И ты, Крошка, из роскошной барышни превратишься в чумазую Золушку. Без шансов попасть на бал. Второй раз тебя уже не возьмут, не оправдал доверия…

…Вот как раз поговорить о доверии и пришли вечером того же дня к Екатерине её недавние столь рьяные приспешницы – Элла и Святоша. И встретили там новую ученицу, прибывшую вместе с Азалией и Акулиной. Звали девушку Пульхерия Львова и была она некроманткой.

- Ого! – изумилась Элла, с восхищением оглядывая новую соратницу по тёмной магии. – Редкая в наше время специализация. Где-нибудь раньше учились?

- Да, - просто и скромно ответила девушка. – В Моравии, в Корнштейне.
Святоша присела перед ней в дружеском книксене.
- Вам у нас понравится, - сказала она. – Сейчас, правда, не лучшее время для тёмных, но в самом ближайшем будущем мы намерены это дело исправить. На Островах.

- Что за острова? – проявила живейший интерес Пульхерия.
- На летние каникулы мы каждый год выезжаем в разные экзотические страны, - взяла на себя заботу просветить новенькую Илона. – Развлекаемся, путешествуем, играем… В основном исторические реконструкции. Вы наверняка слышали, что сейчас реконструкция – это очень модно. Даже простые люди в неё играют. Кто воссоздаёт СССР, кто Российскую империю…

- Ну а мы любим старину! – присоединилась к разговору ревнивая Элла, заметив, как загорелись масляные глазки подруги, при виде новой красивой девушки. В этом сезоне решили сыграть в восстание Спартака.

- О как! – восхищенно воскликнула Пульхерия. – А много у вас рабов? Для такого масштабного проекта нужно как минимум… штук тридцать!

- Увы, - развела руками Илона. – У нас всего четыре штуки. Да и те… Так себе рабы. На Спартака никто из них не потянет.
Тут как раз появился Москвич, с подносом, уставленным всем необходимым для чайной церемонии.
- Вот, к примеру, - презрительно кивнула в его сторону Элла. – Разве это Спартак?
Новенькая цепко оглядела Павла, легко заставила его ментальным приказом поднять на неё взгляд и, обнаружив абсолютную пустоту в его черепной коробке, так же быстро «отпустила» парня.

- Ну почему же, - одобрительно сказала Пульхерия. – Он отменно дрессирован. Вместе с тем хитёр и пронырлив. Умеет держать себя в руках. Если ему объяснить его роль, он сможет сыграть предводителя восстания. И заведёт его куда надо…

На последних словах она слегка усмехнулась.
- Вчера он как раз и сыграл такую роль! – внезапно рассмеялась милфа, наливая себе чай и приглашая собеседниц последовать её примеру. – А ведь мы даже не наказали его за это! Как вы считаете, девочки? Сотня горячих розгами пойдёт ему на пользу?

- На пользу вряд ли! – с удовольствием поддержала идею Илона. – Разве что для разогрева. Вот если бы по сотне каждая…
- Шкурку ведь попортите! – плотоядно улыбаясь, ответила Екатерина.
- Ни в коем случае! – притворно прижимая ладони к груди, в тон ей возразила Элла. – Исключительно под вашим присмотром!
- Чего стоишь? – строго поглядев на Павла, спросила милфа. – Тащи розги, будем из тебя остатки вчерашнего бунта высекать. Сотня от каждой многовато будет, но по пятьдесят можете ему отсыпать, для поднятия собственного настроения. Я разрешаю!

Это словечко «высекать», она произнесла с особым предвкушением.
И не зря. Поначалу Павел самонадеянно решил, что какие-то сто ударов розгой для него так, пустячок. Во всяком случае, такая расплата за вчерашний триумф (шутка ли – объегорил парочку тёмных ведьм, одна из которых вообще Темнейшая!) это и не расплата вовсе, а своего рода приз!

С такими весёлыми мыслями он и принял от Эллы её полсотни. Было больно, особенно поначалу, пока не «разогрелся», но потом как бы втянулся. От Илоны удары пошли уже более злые, с протягом и остановками. Святоша не просто порола, она ГЛУМИЛАСЬ, упиваясь каждым ударом и заглядывая ему в глаза. Но и это он выдержал стоически.

А вот когда разрешение его «слегка проучить» попросила новенькая – белокурая некромантка Пульхерия, вот тогда и случилось страшное. Павел впервые в своей жизни заглянул в глаза смерти.

2023-05-12 в 11:08

Павел, 63 года

Москва, Россия

Пульхерия выбрала из обширного арсенала розог, заготовленного милфой, самую короткую и толстую. И лупила ей как шпицрутеном – по всей спине, по заднице и по ногам парня. Как уж она это делала, какой особой техникой владела, он в тот раз не понял, но буквально с первых ударов ощутил, как из него в буквально смысле слова вытекает жизнь.

В глазах потемнело довольно быстро – уже после первого десятка горячих. Москвич стал выть и молить о пощаде, помня, что такая бурная реакция обычно очень нравится местным экзекуторшам. Все они садистки, и им очень важно ощутить его боль, насладиться ею, впитать её в себя, как некую особую энергию, заряжающую их ведьминские силы. Он давно понял, что страдания человека – это главная колдовская пища для тёмных. И он охотно дарил им такую энергетику, иногда даже слегка переигрывая в корчах и мольбах о милости. Благо природные актерские способности позволяли.

Но в случае с Пульхерией это не работало. Её совершенно не интересовали его вопли и истерические рыдания. Его боль была для неё не целью получения удовольствия и насыщения волшебными соками, а всего лишь способом отнять у него саму его жизнь. Она словно бы поставила себе целью убить его за пятьдесят ударов розгой, точно рассчитала свои силы, и с каждым ударом он понимал, что это обратный отсчёт до его смерти.

В этот момент он точно знал, через сколько ударов он умрёт.
И это было неотвратимо. Стало страшно до чёртиков. Он пополз к ногам милфы, обнял их умоляя избавить его от этого последнего в его жизни наказания. Но та лишь гадко посмеивалась, и гладила его голову своей жирной стопой.

После тридцати ударов в голове зашумело, он закашлялся, подавившись желчью, которую в панике выбросил наружу его желудок, и очень скоро просто вырубился, напоследок ощутив, как с него буквально течёт вода – последний, предсмертный пот.

В тот раз его не убили. Но он понял, что в пансионе появилось самое опасное и абсолютно безжалостное существо. Скорее всего, демон. Под личиной белокурой и милой бестии с причудливым именем Пульхерия.

2023-05-15 в 22:01

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава двенадцатая. Спартак чемпион?

Утром следующего дня, когда Москвич появился в столовой чтобы вместе с остальными ребятами накрывать столы для завтрака благородных ведьм, Кроха встретил его изумлённым взглядом:

- Что с тобой делали ночью?
- Так плохо выгляжу? – поинтересовался Москвич.
- Краше в гроб кладут! – подтвердил Стремяга. – Давай, рассказывай! Опять милфа свирепствовала?
Павел махнул рукой.
- Нет, она-то как раз спасла меня. Тут похуже появился персонаж…
И он вкратце рассказал друзьям о Пульхерии и о том, как она вчера практически подвела его к последней черте, за которой – смерть.
- Как это выглядело? – спросил Славик.
- В самом конце, когда ты лежишь на полу, а по твоей голове стекают последние капельки твоей жизни, это уже не страшно. Мысли были довольно странные: хорошо, что я вчера успел сходить в душ и помыться – друзьям не придется меня обмывать. Еще подумал, что у вас есть все шансы освободиться, и вы обязательно расскажете моим родителям о том, что со мной случилось. Стало даже немного смешно, когда представил, КАК вам придётся изворачиваться, рассказывая о том, что их единственный отпрыск сгинул в волшебном мире ведьм и демонов.

Все улыбнулись.
- Да, это действительно смешно, парни! В последний момент, перед лицом Вечности это становится таким забавным обстоятельством! А потом я просто отключился и ничего больше не помню. Ощутил себя в тот момент, когда милфа возвращала меня к жизни. И что самое подлое – испытал такую невероятную благодарность ей за это! Что аж самому стыдно стало. Эх, пацаны! Сейчас скажу постыдную вещь, но знали бы вы, с каким мерзейшим наслаждением я валялся у неё в ногах и прижимался к ним лицом, благодаря за это чудесное воскрешение! Хорошо, что вы этого не видели… Вы бы со мной сейчас побрезговали даже разговаривать…

- Да ладно тебе, - досадливо махнул рукой Стремяга. – Все мы хороши. Кто тут не ползал перед этими стервами? Кто не унижался, когда уже не было сил терпеть? Нам ли друг друга упрекать в слабости. Да и ты сам, вспомни, вытаскивал меня из подобной же депрессии!

- Это не слабость была, Костя, в том-то и дело. Это была искренняя благодарность спасительнице за спасение. А такое долго потом не забывается… Ты же знаешь, я её ненавидел всеми фибрами души, а теперь как будто эти фибры превратились в жабры. И я пресмыкаюсь перед ней вполне осознанно. Мерзко это…

Он с горя хапанул огромный глоток чифира, предложенного вовремя Крохой, и обожжённое нёбо вернуло его из мира грёз и саморазоблачений в реальность утренней столовой и необходимости исполнять свои обязанности.

На завтрак давали свежую клубнику со сливками, яичницу с беконом и гренки с джемом. Кофе или зелёный чай на выбор.
На протяжении всего завтрака Павел старался даже взглядом избегать Пульхерию, и уж тем более ни разу не приблизился к столу, за которым она сидела. Это было ошибкой. Чуткая и хитрая ведьма это заметила, и когда он разносил чашечки с кофе, поманила его пальцем.

- Мне кофе, - сказала она, внимательно следя за его взглядом и стараясь поймать его, пока он переставлял чашки на стол, для неё, и её соседки.

Поднос остался пуст, и Павел собрался было уходить, но у Пульхерии были иные планы:
- Милая, а тебя не учили кланяться? – спросила она елейным голосом.
Москвич тут же опустился на колени, склонившись до самого пола. Лишь бы не встречаться с ней взглядом, лишь бы не встречаться… - твердил он про себя.

- Нет, не так. Встань! – велела она. – Просто кланяться. Стоя. Я хочу, чтобы ты мне просто поклонился. Ты умеешь? Или тебя научить?

Внутри у него всё оборвалось, и душа не то чтобы провалилась в пятки, а испуганно заметалась где-то в районе малого таза. Он понял, что она выделила его особо, и сейчас решила конкретно доебаться именно до него. Возможно, это просто эпизод, а возможно – начало большой и долгой «дружбы» садистки и её жертвы.

Москвич исполнил классический поклон «в пояс», согнувшись пополам, прижав пустой поднос к своей груди.
- Умничка! – улыбнулась Пульхерия. – А теперь стой так, пока я не разрешу тебе выпрямиться!
Это был старый трюк здешних особо утончённых мучительниц, которым нравилось играть с живыми людьми, как с куклами. Управляя ими и наказывая не просто так, а за малейшую ошибку или невнимательность. Павел это знал, но совершенно по-дурацки попался в такую простую ловушку. Однако стоять в поясном поклоне, не шевелясь, и даже по возможности дыша через раз, было мучительно больно. Через минуту заломило застуженную по штрафным изоляторам спину, потом очень скоро в голове застучали молоточки, а перед глазами, даже зажмуренными, стали вспыхивать нехорошие искорки.

Пульхерия тем временем удовлетворённо оглядела его согбенную фигуру, чему-то про себя улыбнулась, и, отпив кофе, поставила чашечку ему на спину.

- Шевельнёшься, милая, - сказала она так же ласково, - и кофе прольётся тебе на блузку. Пока будешь застирывать, я тебя слегка отшлёпаю. Тебе ведь вчера понравилось?

- Воля ваша, госпожа! – прошептал он негромко, но так, чтобы она услышала ответ на вопрос и не имела формального повода наказать его ещё и за невнимательность к её словам.

Спасло Москвича то обстоятельство, что это был уже конец завтрака. Одну чашечку кофе можно, конечно, смаковать и полчаса, тем более кого-нибудь сладко мучая и ведя при этом с ним милые беседы, но остальные барышни уже покидали столовую, а сидеть в одиночестве новенькой явно не хотелось. Вот она и смилостивилась, разрешив Москвичу разогнуться и забрать со стола использованную посуду.

- Это она и есть? – спросил Стремяга, кивнув вслед уходящей Пульхерии. – А фигурка ничего, между прочим…
- Да уж, пацаны, - морщась от боли в спине, сказал Москвич. – Опасайтесь этой медузы Горгоны. Это реально ходячая гильотина. Не знаю, разрешит ли ей начальство убить кого-нибудь из нас, но она мечтает об этом с первой минуты, как здесь появилась. Она некромантка, проводница на тот свет…

- Избегать её так явно, как ты это делал, тоже не получится, - заметил Кроха. – Я ничего не знаю про некромантов, но попробую хоть что-то выяснить. Насчёт убийства – это вряд ли. Нас она так просто не сможет извести, всё-таки мы собственность Стеши. Да и тебе неплохо бы держаться в поле зрения милфы.

- Тем более что она на тебя конкретно так запала! – вовремя ввернул словечко Стремяга. – Цени внимание бабули!
- Она за его счёт омолаживается, - буркнул Кроха. – Заметили, пацаны, как в последнее время милфа помолодела и похудела?
- Кстати, да, - подтвердил Москвич. – Раньше я еле-еле катал её на себе, а сейчас, то ли привык, то ли она сбросила пару лишних пудов веса…

- Без паланкина тебе теперь херово будет! – хохотнул Костя. – Опять станешь гарцующим пони! Все ведь помнят твой классический новогодний аллюр - три креста, блин…

Уборка зала и мытьё посуды занимало сравнительно немного времени у опытных «официанток», но сегодня парни никуда не спешили. Обычно после завтрака можно было немного передохнуть. Но теперь у них появилась ещё одна весьма утомительная обязанность.

Дело в том, что с переходом на летнюю форму одежды, барышни практически поголовно стали носить белые носочки. А так как с приходом Азалии в пансионе для них установилась прежняя вольница, и они теперь гуляли и резвились, где хотели, то и колдовать они всё чаще стали убегать на болота. А на болота можно было ходить только в резиновых сапожках. И малейшее пятнышко на белоснежных дамских носочках – и эти носочки летят в ближайшую рабскую физиономию с приказом выстирать немедленно!

И это в лучшем случае! А так носок обычно засовывали в рот, и носить его там нужно было до тех пор, пока не постираешь.
Так что дневной отдых откладывался, и нужно было тащиться в баню – стирать. Вот там, вдали от посторонних глаз и ушей, Павел и рассказал друзьям главную новость о предстоящем летнем путешествии на таинственные Острова.

- Чего это за хрень такая? – переспросил Славик. – Типа летний лагерь для ведьм? И где эти острова? Здесь, среди болот?
- Илона говорила, что они выезжают куда-то в экзотические страны, - вспомнил Москвич. - Так что точно не здесь. Скорее всего, поедем куда-нибудь на море. Где ещё могут быть острова? Что-то вроде Бали или Гоа…

- Это уже не море, это океан… - мечтательно произнёс Стремяга. - Да, логично. Где же ещё отдыхать ведьмам? Ну не в Турции! Они же, бедолаги, так устают тут за зиму! То новогодние скачки на рысаках, то поиск демонов, то вот Вальпургиева ночь… Это всё так утомительно! Хочется отдохнуть и развеяться.

- И ещё им нужен Спартак! – в тон ему поддакнул Москвич.
- Футбольная команда? – на полном серьёзе спросил Кроха.
Стремяга закрыл лицо руками, хохоча.
- Да, Крох, футбольная команда! Ты будешь тренером!
- Спартак им нужен как предводитель восстания.
- Рабов… - тихо сказал Кроха, о чем-то задумавшись.
- Они играют, - подтвердил Москвич. – Исторические реконструкции. Кто-то играет в халифат с настоящими казнями, кто-то вот решил поиграть в римскую империю на её закате… Лишь бы в первых христиан нас не вздумали переодеть…

- Мало нас для таких игр, - отсмеявшись, уточнил Стремяга.
- Значит, наберут ещё…
- В этом уравнении со всеми неизвестными мне почему-то особенно не нравится присутствие некромантки… - так же тихо добавил Славик.

- И мне тоже, - вздохнул Павел. – Тем более что они именно мою кандидатуру рассматривали на роль Спартака. И вроде бы отвергли, но это не точно… Им нужны настоящие гладиаторские бои, с настоящим мордобоем.

- И нам придётся драться с какой-нибудь новенькой компанией, - кивнул Стремяга. И вот тут возникают некоторые вопросы. Интересно, кого они наберут? Опять зэков? С малолетки?

- Могут и вольняшек набрать, пожал плечами Славик. – Так даже интереснее будет. Чтобы всё выглядело по-взрослому. Остров, солнце, песок, клетки… Настоящий, кровавый мордобой. Полное погружение в тему… А чего, я их даже понимаю. Прикольно…

- Да уж, прикольно, - согласился Москвич. – Опускаешь пальчик вниз, и поверженный гладиатор умирает у твоих ног! Пульхерия как-то странно на меня сегодня смотрела. Чего-то мне не особо хочется на острова. Хочется, но не особо…

- А придётся…
- Но это ещё когда будет…
- Да через три недели…
- Пора уже фехтование на деревянных мечах осваивать…
- Вот это как раз не проблема, - сказал Стремяга. – Боёвку-то я вам поставлю, парни. Это дело я знаю. Как показать красивое шоу и без особых увечий.

- А им как раз нужны будут увечья, Костя! – грустно ответил Кроха. Они питаются нашими страданиями. Так что придётся гасить чужаков по полной программе!

- Чего бы нам совсем не хотелось… - завершил разговор Павел. - Как думаете, пацаны, носки милых наших барышень сами себя постирают? Есть ведь какое-то заклинание для стирки носков? Должно быть! Не может не быть!

2023-05-16 в 02:20

Павел, 63 года

Москва, Россия

…Через пару недель после Вальпургиевой ночи, когда все успокоились, и жизнь опять вошла в привычную колею, директриса Азалия вызвала к себе в кабинет трех выпускниц, и каждой под роспись, в режиме повышенной секретности, вручила главное задание последнего учебного года. Это задание было настолько тайным, что даже не произносилось вслух. Оно было написано симпатическими чернилами на специальной рисовой бумаге, и да – все над этим посмеивались, но на конверте было выведено на енохианском: ПЕРЕД ПРОЧТЕНИЕМ СЪЕСТЬ!

Получившая такое послание ведьма была обязана в присутствии директрисы бумажку скушать, запить простой водой, и своим сумеречным внутренним взглядом «прочитать», что там было написано. Обсуждать не то что содержание письма, но даже сам факт его получения, было категорически запрещено. Все предполагаемые выпускницы с заданием ознакомились.

Но так как в России всё секретно, но ничего не тайна, то назавтра весь пансион обсуждал что, скорее всего главным заданием для вступающих во взрослую жизнь ведьм, было научиться высокому искусству управления людьми, и, соответственно, его продемонстрировать. Для того, мол, им и подарили на Новый год по личному невольнику, из числа деклассированного элемента, на котором можно было вволю потренироваться. Остальные барышни мечтательно вздыхали, предвкушая, что через год-два-три каждая из них тоже получит такой подарочек, и соответственно будет иметь возможность распоряжаться им для собственного удовольствия. Мечты и фантазии в юных головках благородных воспитанниц при этом рождались самые непристойные…

Помимо этого обсуждалась и возникшая в ходе последнего майского конфликта коллизия – единственной рабовладелицей, если не считать экзекуторшу Екатерину, в пансионе осталась Стеша из Торжка, ей теперь принадлежали невольники Эллы и Святоши. Которые лишились возможности над кем-нибудь властвовать и, соответственно, тренироваться в этом приятном деле. И как тут быть? Но так как фигурантки предстоящего великого экзамена хранили категорическое молчание, то общественность склонялась к мнению, что начальство обо всём позаботится, и, скорее всего, на предстоящих летних каникулах в пансионе появятся новые лица. Свеженькие молоденькие рабы, которых заново предстоит дрессировать и объезжать. А это сулило новые, весьма пикантные развлечения…

Глава тринадцатая. Несчастливое число

Как раз в это время Москвич тоже стал всё чаще задумываться о своей собственной судьбе. Его друзья, служившие теперь Стеше радостно и беззаветно, стали поглядывать на него с какой-то тихой грустью. Они напрямую ничего не говорили, но ловя их мимолётные сочувственные взгляды, он сам всё понимал. Светлейшая ведьма Стефания, разумеется, выполнит любое финальное задание, получит высший балл в предстоящих выпускных экзаменах, и, вероятнее всего – в этом практически никто не сомневался, - заберёт с собой всех своих невольников на волю, в пампасы. Такой вот грустно-радостный получался каламбур. Радостный для его приятелей, и грустный лично для него.

Потому что было понятно, что его УДО теперь целиком и полностью зависит от прихоти его теперешней хозяйки, потому как милости директрисы он лишился, похоже, давно и безвозвратно. А милфа вряд ли захочет с ним так просто расстаться. Раз уж единственное, о чем она слёзно молила вернувшуюся мадам Азалию, это был как раз он – её личный раб. Не постеснялась даже пойти на публичное унижение ради него… Так что никаких светлых перспектив эта ситуация не предусматривала.

Где-то в середине мая, тринадцатого, в субботу, Екатерина грубо растолкала Москвича рано утром, еще до восхода солнца.
- Живо, собирайся! Чтобы через минуту был готов!
Он моментально вскочил, кое-как напялил на себя повседневную форму служанки, протёр глаза, не успев даже умыться. Милфа вывела его за вахту и только тут приказала присесть, чтобы забраться ему на загривок.

Куда это мы собрались? – в изумлении подумал Павел. – Неужели на болота?
Небо на востоке уже просветлело, до появления первых солнечных лучиков оставалось полчаса, не больше и его госпожа, явно торопясь, резво пришпорила своего всё ещё сонного скакуна.

Они сошли с дороги после первого же поворота и Павел понял, что идти по болоту, таща на себе взрослую, упитанную тётку, задача практически нереальная. Пройдя метров сто, и пару раз чуть не провалившись в топкую трясину, он взмок и стал задыхаться под её весом. Одно дело красиво гарцевать на плацу, демонстрируя стать и выправку, и совсем другое – месить хлюпающую жижу с каждым шагом погружаясь всё глубже и рискуя свалиться в неё вместе со своей повелительницей. А что тогда с ним будет – об этом даже думать не хотелось.

- Ладно, всё, приехали! – сказала Екатерина, выбрав место посуше.
Они остановились у маленького омута, окруженного какими-то корягами и высокими кочками, сплошь заросшими мхом и камышами. Москвич присел на корточки, стараясь как можно быстрее отдышаться и украдкой вытирая платком вспотевшее лицо. Милфа удобно устроилась на мягкой кочке, приложила руку козырьком ко лбу, вглядываясь в предстоящий рассвет. Внизу, в камышах, прямо под её ногами, что-то тихонько зажурчало и забулькало.

- На-ка, набери там водицы, - приказала ведьма, бросая Москвичу в руки небольшую фарфоровую кружицу.
Он присел поближе к ней и наклонился над самым омутом, пытаясь одной рукой раздвинуть прошлогоднюю, пожухлую осоку, уже изрядно сдобренную новыми зелёными побегами, а другой всё ещё держась за склизлые корни нависавшей сбоку коряги. Милфа смеясь, подтолкнула его ногой, и Москвич рухнул вниз, в самый омут, в ледяную топь, с ужасом не ощутив под собой дна.

Видимо этот страх утонуть в болоте сидел в нём где-то очень глубоко, и никак себя доселе не проявлял, а вот теперь разом пробудился, и Москвич внезапно ощутил всем своим естеством такую дикую панику, что заорал на весь Маркистан и задёргался всем телом, отчего стал погружаться в омут ещё быстрее.

Екатерина весело расхохоталась и посмотрела вниз, на барахтающегося у неё под ногами парня.
- Не дёргайся! – сказала она, - хуже будет! Быстрее утонешь.
Москвич попытался успокоиться и взять себя в руки, но получалось не очень. Тело моментально сковало холодом и мерзкой, булькающей вокруг него топью, к тому же он почувствовал, как неумолимая сила медленно, но неотвратимо тянет его вниз. Он уже провалился по грудь, и теперь с каждым движением явственно ощущал, как болотная поверхность подступает к его подбородку.

- Помогите, госпожа Екатерина! – слёзно взмолился Павел, протягивая к ней руки.
Она, всё еще посмеиваясь над его неуклюжими барахтаньями и жалким видом, протянула ему ногу, обутую в неизменный резиновый сапог. Москвич с жадностью схватил эту ногу и прижался лицом к спасительному сапогу, почувствовав тепло её живой и как всегда горячей ступни, и тут же, неожиданно для себя, заплакал, как маленький.

- Тебе ведь никогда не нравился запах нашего болота, - самодовольно ухмыляясь, проговорила милфа. – А вот теперь тебе предстоит утонуть в нём, и никто никогда даже и не узнает, где именно ты сгинул. Страшно?

Он судорожно закивал, не в силах выговорить хоть слово. Горло сдавило спазмом не то от холода, не то от отчаянного, удушливого ужаса.

- Рассказывай, как вы планировали меня убить, - вполне серьёзно велела ведьма, продолжая кривить, однако губы в презрительно улыбке. – Кто из вас первым это придумал?

- Умоляю вас! Простите! – залепетал Павел, судорожно целуя и облизывая её сапог. – Мы ничего такого не замышляли, просто очень хотели спасти нашего друга…

- А так? – она вырвала свою ногу их его цепкий объятий, и поставила сапог ему на голову. Под тяжестью её ноги голова Москвича стала быстро погружаться в трясину. Вонючая, бурлящая болотными газами жижа подступила к его нижней губе, и парень судорожно запрокинул голову назад, стараясь оставить на поверхности хотя бы лицо.

- Пощадите! – взмолился он в смертельном ужасе. – Я всё расскажу, только спасите!
Милфа убрала ногу с его головы, давая Павлу возможность хотя бы чуть-чуть, на несколько сантиметров вынырнуть из засасывающего омута. Он старался, как мог, отчаянно вытягивая шею и дергая ногами, пытаясь приподняться над поверхностью, но увы… Болото, словно хищный зверь, почуявший попавшую к нему в пасть добычу, заглатывало его медленно, но неотвратимо. Серебристые высокие облака, лёгкой рябью подёрнувшие небо, уже окрасились розовым утренним рассветным сиянием. Это последнее моё утро – с тоской подумал Москвич. Он вспомнил, как недавно уже умирал, теряя жизненные силы под розгой абсолютно безжалостной некромантки Пульхерии, но тогда это было не так страшно, не то, что теперь.

- Кто первым высказал намерение меня убить? – задала всё тот же вопрос Екатерина, и снова поставила сапог ему на лицо.
Если бы она просто утопила его сразу, Павел, возможно и не выдал бы своих друзей. Легко быть героем, когда тебе не дают времени на подлость и предательство. Но она никуда не торопилась. Она встречала новый весенний день, жмурясь в его лучах и наслаждаясь жизнью, в то время как её беспомощный раб судорожно ловил посиневшими от холода губами последние глотки зловонных болотных испарений, считая их спасительными глотками хоть какого, но всё же воздуха!

Она никуда не торопилась. Она могла пытать его таким образом сколь угодно долго. Добиваясь от него любых, самых фантастических признаний и оговоров. А потом просто покончить с ним легким движением ноги, и всё. И Павел это отлично понимал, и потому судорожно прижимался носом и губами к её спасительной ножке, слизывая с неё вонючую Маркистанскую тину.

- Я всё расскажу! – из последних сил молил Павел. – Буду вам предан, как собака! Только спасите!
Вволю наигравшись с ним, милфа потянулась к ближайшему кустику, ухватила тонкую, длинную вичку, и протянула Москвичу в качестве спасительного средства. В его глазах промелькнуло отчаянье, он не поверил, что сможет выбраться, ухватившись за столь ненадёжный хлипкий прутик. Но милфа, улыбнувшись ему, вопросительно подняла брови: мол, не веришь мне? Не готов отдаться целиком и полностью на милость своей хозяйки?

И он решился. Ухватился за тонкий кончик прутика и зажмурил глаза…
… Когда он очутился на мягком ковре болотного мха, весь перепачканный склизкой липкой жижей, она задала ему всего один вопрос: кружицу не потерял?

И Москвич, чувствуя как по его физиономии ползут горячие солёные слезы благодарности, молча поднял левую руку, показывая крепко зажатую в ладони маленькую фарфоровую чайную кружку…

- Раздевайся, - приказала экзекуторша. – Это грязное тряпьё брось туда, в омут, и забудь это место. Здесь тебя прежнего утопили болотные черти. Теперь ты – моя новая служанка, моя Полина. Иди точно на солнышко, там метрах в десяти отсюда будет протекать чистый ручей. Искупаешься в нем и бегом сюда, поняла?

Москвич судорожно кивнул. Проследовал указанным маршрутом и, испытывая невыразимую легкость бытия, погрузился в ледяные воды абсолютно темного, как смоль, узкого, но глубокого ручья, который струился, огибая кочки и засохшие деревца. Кое-как смыл с себя склизкую вонючую субстанцию, и тут же бегом, прыгая с кочки на кочку, словно голая обезьянка, устремился назад, к своей хозяйке.

Она велела ему встать во весь рост, закинув руки за голову, и повертеться в лучах восходящего солнца.
- Посмотри на себя! – приказала она.
Москвич испуганно стал осматриваться, решив, что где-то не совсем чисто подмылся.
- Не так, - досадно поморщилась милфа. – Взгляни на себя своим внутренним взором! Огляди себя со всех сторон! Кто ты?

2023-08-31 в 20:34

Сестра Хаос, 51 год

Санкт-Петербург, Россия

О! Павел вернулся, будет ради чего заходить на черный)

2023-09-01 в 10:00

Алиса, 40 лет

Магадан, Россия

Какая радость!!! Такая долгожданная)
Захожу, чтоб глянуть форум и вот, наконец-то, подарок от автора.

2023-09-01 в 11:20

Павел, 63 года

Москва, Россия

Спасибо, леди! Я работаю для вас!

"Он закрыл глаза, постарался представить свою фигуру среди бескрайнего, совершенно дикого, колдовского болота. Ощутил всем телом, как уходит холод омута и как высыхают на его коже холодные капли воды из ручья. И представил себе… стройную молодую девушку!

Чёрт меня побери! – еле сдержал он страстное желание закружиться в диком ведьминском танце прямо здесь, на кочках и корягах. – Да я и правда превращаюсь в какую-то кикимору, готовую служить нечистым силам уже не за страх, а на совесть. Хотя, какая может быть совесть у предавшей всех своих друзей шлюхи? А ведь мне предстоит предать их еще раз…

Милфа, глядя на него, улыбалась. Тихо и безмятежно. Она любовалась этим молодым, стройным, гибким и сильным телом, отмечая про себя, как оно меняется под воздействием её волшебной работы. Как стремительно отрастают слегка вьющиеся волосы, как наливаются совсем уже не мужские груди, как встают от возбуждения соски, и как округляется эта аппетитная попка…

Москвич проследил за её взглядом и снова похолодел, но теперь уже от иного ужаса. Он тоже понял, что процесс его превращения в девицу стал почти не обратим. Что теперь это вопрос времени, когда сломается его голос и окончательно перестанет расти легкий пушок на подбородке и под носом. Когда исчезнет кадык и, - о ужас! – отсохнет и отвалится писюн!

- Ты сама это выбрала, Полиночка! – почти ласково сказала Катерина. – Только что ты молила меня сохранить тебе твою никчёмную жизнь. А теперь жалеешь об этом? Ты снова хочешь оказаться в омуте?

Москвича передёрнуло от этих слов. Нет, всё, что угодно, только не этот проклятый омут! Он пойдёт на любые унижения и подлости, лишь бы снова там не оказаться! Уж лучше так – в образе милфовской подстилки, но выжить в этом диком Зазеркалье, а там посмотрим. Внутри себя он остаётся тем, кем и был – достойно, в общем-то, прошедшим малолетку дерзким пацаном, и если из него могут сделать шлюху, то сам-то он уж как-нибудь сможет вернуть себе прежний облик. Как только представится такая возможность!

Катерина смотрела на него, по-прежнему многозначительно улыбаясь…
Когда они вернулись обратно в пансион, она швырнула Павлу в лицо одно из своих старых платьев. Стилизованное под старину, жёлто-синее вечернее платье с множеством кружевных оборок и рюшек. Он надел его на себя, стараясь ничего не порвать и не испортить. И главное – не акцентировать своё внимание на том, как ему стало НРАВИТЬСЯ надевать дамские платья! Получил он и новые белые чулки на резинках. И даже старинные, растоптанные, без задников туфли, которые также нацепил не поморщившись, решив для себя погружаться в новый образ без трепета и рефлексии.

- Это чтобы ты отличалась от прочих служанок, - просто, но со значением, сказала милфа, оглядывая свою обновлённую живую игрушку. – И ошейник тебе нужен другой. Из этого, собачьего, ты уже выросла. Но это потом. А сейчас ступай на кухню, пора накрывать завтрак. Покажись своим шлюшкам-подружкам, какая ты теперь стала важная ципа. Будешь хорошо себя вести – походатайствую перед Нероновной, чтобы она тебя назначила старшей горничной. Будешь гонять и строить этих чумазых недотыкомок. Но это если будешь себя очень хорошо вести! Очень-очень хорошо…

Очень-очень хорошо себя вести Москвич не собирался. Более того, внутри себя его насторожило, если не сказать напугало то приятное ощущение, с каким он примеривал теперь платья и чулки, подаренные Екатериной. В этом смятении духа он и появился на кухне перед друзьями.

- Ого! – внимательно оглядывая Павла, сказал Стремяга. – Похоже, милфа всерьёз собирается тебя удочерить. Ты теперь её любимица!
В ответ Павел лишь пожал плечами и покачал головой, мол, сам не понимаю, что происходит.
- Подумаешь, - сказал Кроха, оглядывая его новое платье. – У меня тоже парочка таких имеется.
- Ну, ты-то давно уже весь в белом шоколаде, - весело откликнулся Костя. - Стеша, говорят, собирается на тебе жениться, ты не знал? Может даже официальное предложение тебе сделает! Прикинь, как мы все тебе завидовать станем в этом случае? Смотри, поаккуратнее, можем даже тёмную устроить!

Кроха в ответ лишь улыбнулся и, покачав головой, беззвучно выругался матом – привычка с малолетки; вроде бы и высказался, но никого не обидел и с него взятки гладки.

- Хуже другое, - грустно ответил Москвич. – Я сам в себе начал сомневаться.
- В смысле? – удивился Славик, тоже к нему присматриваясь.
Москвич в ответ молча приподнял обеими руками подозрительно быстро растущие волосы, и жест этот показался пацанам подозрительно кокетливым. А еще он хлопнул себя ладонью по заднице, и слегка покачал бёдрами, не скрывая горькой самоиронии. Стремяга в ответ посмотрел другу в глаза долгим, пристальным взглядом.

- Я тебя понимаю, - сказал он серьёзно. – Мы все потихоньку меняемся, просто мы не всегда это замечаем. Хорошо, что ты поднял эту тему.

- Это означает, что мы ещё не превратились в шлюх окончательно, - определил как всегда самую суть Кроха. – Когда превратимся – перестанем об этом думать. А пока, парни, хватит языки чесать. Хватайте подносы, и вперёд! А думать надо лишь о том, где и как провести отпуск, как сказано было в одной хорошей книжке…

…Готовилась к отпуску и милфа. Как-то утром, придирчиво оглядывая стоящего перед ней навытяжку голого Москвича, она заявила:
- Тебе надо проколоть соски. У тебя очень чувствительные сосочки, и я давно хотела что-нибудь с ними сделать, чтобы контролировать твоё возбуждение даже на расстоянии. Для этого у меня имеется пара чудесных золотых колечек, которые замечательно будут смотреться на твоих грудях, Полинка. Ты рада?

- Такому щедрому подарку разве что болотная коряга не обрадуется! – сомнительно сострил Павел, и тут же испугался, поймав хищный взгляд Екатерины, замаскировавшей страстной улыбочкой садистское предвкушение очередного болезненного воздействия.

Москвич никогда ничего себе не прокалывал, даже модные на малолетке шары и шпалы себе в крайнюю плоть не загонял, но о чувствительности своих сосков, конечно, знал. И когда представил, КАК милфа может провести эту операцию, почувствовал внутри неприятный холодок и ощутил, что его мошонка сама по себе панически сжалась.

Глава четырнадцатая. Докторша Менгеле

В санчасти, где теперь постоянно жила и работала Екатерина, кабинеты для экзекуций и врачевания находились рядом, но были разделены тонкой перегородкой. А соединялись внутренней дверью. Чтобы отхвативший сполна свою порцию плетей или розог в экзекуторской, приходил в себя и получал бы надлежащее лечение в операционной. И, валяясь на кушетке, мог бы слышать, как за стеной орёт от боли и визжит от страха его собрат по несчастью. Здесь же была и вторая кушетка, так что выздоравливающие могли после порки обмениваться впечатлениями и философскими выводами о природе вещей и неизбежности кармических страданий.

Сюда, в операционную, и привела милфа своего невольника Павла. Здесь она его и зафиксировала, положив на спину и пристегнув за руки к ножкам больничной кушетки. Хотя в этом не было особой необходимости – парень уже привык терпеть и не дёргаться, как бы больно ему не было, понимая, что это не просто бесполезно, но и вредно для здоровья.

Сама Екатерина уселась ему на грудь так, чтобы все её прелести между ног были бы хорошо видны Павлу – трусиков на ней в данный момент не было.

- Видишь эти три колечка? – показала Екатерина мизинец на левой руке, на котором красовались три одинаковых золотых кольца. – Поделим их по справедливости: одно - мне, два - тебе. Вот сюда, в сосочки…

Она игриво ущипнула его за оба соска, отчего по телу Москвича пробежала мимолётная нервная судорога. Но соски неожиданно эрегировали.

- Вот-вот, они уже приготовились! – удовлетворённо сказала милфа, заметив это невольное возбуждение. – Сейчас мы их проколем…
И неожиданно достав откуда-то огромную серебряную булавку с каким-то королевским вензелем, ловким движением пальцев оттянула правый сосок Павла и быстро проткнула его острым булавочным жалом. Он слегка дёрнулся под тяжёлой женской попой, которая тут же придвинулась ещё немного к его подбородку.

- Кстати! – как будто неожиданно о чём-то вспомнив, потрепала его по щеке Екатерина. – Я хотела посоветоваться с тобой насчёт одного очень важного дела!

В этот момент за стеной-перегородкой послышались девичьи голоса и какая-то суетливая возня. Потом Павел различил чьё-то кряхтенье и сдавленный не то вскрик, не то громкий стон – кажется, это был голос Стремяги. Екатерина тоже прислушалась, сделав губки писей – что было верным знаком её особо пакостных предвкушений.

- Да, - сказала она, - кажется, твою подружку Констанцию привели для лёгкой взбучки. Думаю, немного массажа крапивой слегка разогреют её застоявшуюся кровь, ты не против?

Она лукаво ему подмигнула, как будто его мнение здесь хоть кого-то интересовало. За стеной послышались звуки порки – шлепки по телу и лёгкое подвывание. Очевидно, пороли Стремягу. И, по всей видимости, в две руки, потому что отчетливо был слышен смех Эллы и радостное повизгивание Святоши.

- Вот-вот, об этом я и хотела с тобой посоветоваться, - указала взглядом на дверь в экзекуторскую милфа. При этом она зачем-то подёргала проткнутый булавкой сосок Павла. Кровь из ранки брызнула на её пухлые пальцы. Екатерина слизала эти капли, явно смакуя их вкус и словно бы прислушиваясь к своим ощущениям.

«Она что, вампирша ко всему прочему?» - спросил сам себя Москвич, и сонный внутренний голос его тайной собеседницы тут же отозвался – Ага, а ты не догадывался?».

Она отчетливо зевнула. Там, внутри его сознания.
«Так скоро и попукивать начнёт» - невольно подумал он.
«Но-но! – отозвалась попутчица. – Я же леди! Лучше слушай внимательно, сейчас будет важное сообщение!».
- Как думаешь, - на полном серьёзе спросила его милфа. – Кого из девушек мне лучше взять себе в помощницы? Илону, или твою несостоявшуюся подружку Эллу?

И снова зачем-то подёргала булавку в его ране, отчего боль усилилась, а кровь упругими каплями заскользила по полированному серебру. Нужно было отвечать, а времени на подумать, как всегда не было, ни секундочки.

- Илону, - сказал он, не задумываясь, инстинктивно понимая, что милфа всё равно сделает всё наоборот, и это будет хорошо. Лучше Элла, чем Святоша. Святоша безжалостна, а у Эллы где-то там, глубоко внутри, всё же сидит похотливая самка, которая жаждет плотских наслаждений больше, чем чистого садизма.

- Я вот тоже так думаю, - вздохнув, неожиданно скоро согласилась с ним милфа, и Москвич тут же пожалел о данном совете. – А ты думала, я возьму Эллочку? – засмеялась она и игриво схватила его своими пухлыми когтистыми пальчиками за лицо. – Ух ты моя сладкая, мелкая, грязная интриганка! Хитрая при том!

У Екатерины сегодня явно было хорошее настроение. И Москвич решил этим воспользоваться, чтобы расспросить её насчет предстоящих каникул. Вдруг удастся что-то узнать.

- А зачем вам, Великая, какая-то помощница? Неужели я не справляюсь со своими обязанностями?
- Ты хочешь пороть мальчиков? – спросила она, вполне серьёзно посмотрев ему в глаза. – На Острове появятся новые рабы, их придётся много воспитывать розгами, ты готова мне помогать в этом?

Москвич тут же закрыл глаза и поморщился, сделав вид, что ему вдруг стало очень больно от булавки.
- Шлюха, - спокойно скала милфа. – Ты неуверенная в себе, закомплексованная шлюха. Как я могу доверить тебе розгу? Ты начнёшь их жалеть, потому что не умеешь получать удовольствие от порки. Так что, какая из тебя экзекуторша? Испортишь только мне весь отпуск. А я хочу валяться по ночам на остывающем после дневного зноя песке, играть с Луной, слушать шелест звезд и ласковое плескание океанских волн, щекочущих мне пяточки… А твоя задача будет в такие моменты лежать у меня между ног, и посасывать мой клитор…

2023-09-01 в 15:13

Алиса, 40 лет

Магадан, Россия

Эпизод с болотом великолепен!
Я будто экранизацию смотрела) и даже запах коряг чувствовала и как в его нутре отзывались чавканье и хруст...
А когда увидела спасенную кружицу, о.. москвич. Не зря я его выбрала в любимцы ещё с первых глав.

Павел, спасибо большое за такую талантливую, качественную и эстетичную работу!!

Очень ждём продолжения.

2023-09-02 в 17:22

Павел, 63 года

Москва, Россия

Огромное спасибо, леди Алиса! Вы не представляете, как приятно читать Ваши отзывы! Ну и Москвич в качестве Вашего любимчика - это особый подарок автору...

"
Она еще ближе присела к его лицу, и Москвич отчетливо увидел, как раздвинулись ей половые губы и этот самый клитор призывно вздрагивая, полез наружу, явно нацеливаясь ему прямо в губы.

В этот момент порка за стеной прекратилась, и послышались явные мольбы Стремяги и отчетливый девичий смех в ответ. В дверь постучали.

- Входите! – велела милфа, даже не шевельнувшись и вообще не меняя позы.
Дверь приоткрылась, и на пороге появились сияющие и возбуждённые Элла и Илона.
- Кажется, кролик полностью разогрет! – торжественно доложила Илона.
- И готов к вашим услугам! – в тон ей поддакнула Элла.
Они втолкнули в операционную абсолютно голого Стремягу, и Москвич с ужасом увидел, что тело его друга практически полностью покрыто ярко алыми пятнами и медленно вздувающимися волдырями от крапивы. Парня бил крупный озноб, он трясся и то открывал, то закрывал рот, силясь что-то сказать. При этом глаза его были совершенно безумны.

- М-да, - сказала милфа, рассматривая ужасающие результаты их стараний. – Немного переборщили. Со вторым будьте поаккуратнее, не то ухайдакаете насмерть. Это же крапива, ей нельзя пороть как обычными розгами!

Она укоризненно покачала, доставая при этом свою серебряную булавку из раны Павла. Илона и Элла внимательно следили за её действиями, словно кошки за разделкой сырого мяса. Москвичу вдруг показалось, что если милфа хоть на мгновение отвернётся, то молодые ведьмочки тут же на него накинуться и отгрызут ему и второй сосок, а из свежей раны станут жадно сосать кровь…

- Ладно, укладывайте его на вторую койку, - велела им Екатерина. – Дальше я сама…
Она ловко соскочила с груди Павла и дождавшись, пока Стремягу уложат на белоснежные простыни, перетянула ему левую руку резиновым жгутом и проворно воткнула в вену толстую заборную иглу. Тёмная венозная кровь резво побежала по трубочкам. Екатерина забрала у Стремяги четыреста граммов крови – максимально разрешённое за один раз количество, и непроизвольно облизывая губы, хрипло скомандовала:

- Ну чего стоите? Марш готовить следующего!
Москвич закрыл глаза и повернул голову к стенке
Наивный. Ну, кто б ему позволил в такой волнующий момент отвернуться?! Милфа тут же парой вполне «любовных» пощечин вернула его к реальности, и присела над его физиономией, водя уже горячим, и пышущим сексуальным возбуждением клитором по его носу.

- А ну-ка, не отворачиваться! – приказала она. – Ну-ка, целуй! Целуй!
И плюхнулась всей своей невообразимой задницей Павлу на голову. Он привычно потонул в мокрых похотливых недрах её влагалища, успев инстинктивно втянуть в себя побольше воздуха. Когда ещё она захочет с него слезть…

Но Екатерина в этот раз вполне себя контролировала. Голову явно не теряла. Просто совмещала приятное с полезным – минуту спустя она пересела ему на грудь и, прислушавшись, указала пальцем на дверь.

- Слышишь? – спросила она Москвича. – А вот это уже работает Пульхерия! Обрати внимание, как размеренно она кладёт удары, какой чёткий ритм!

Павел прислушался. Через равные промежутки времени и правда слышалось протяжное «вжжжи-их, вжжжи-их, вжжжи-их…». Он знал, КАК на самом деле умеет «работать» эта адская фурия и невольно вздрогнул, представив себе, что там сейчас испытывает кто-то из его друзей, может Славик, а может и Кроха, под её ударами. Как вместе с жалящей болью накатывает ледяное предчувствие близящегося конца, а ты в бессилие своём никак не можешь ни на секундочку продлить свою жизнь. И ты молишь о продлении пытки! Лишь бы не наступала всепоглощающая вязкая Мгла, которая растворит тебя всего, без остатка…

Павел это испытывал, и очень хорошо знал эти ощущения. И вот теперь кто-то из его приятелей на пороге этой Мглы, а милфа, от которой сейчас зависит его жизнь, сладострастно прислушивается к звукам порки за стеной, и, сидя на нём, истекает похотливыми соками ему на лицо!

Уж лучше пусть будут обе – и Элла, и Святоша у неё в подручных, чем одна эта некромантка, которая мечтает лишь о том, чтобы кого-нибудь с утра запороть насмерть!

- Я так и думала! – торжествующе объявила милфа. – Наши с тобой мнения совпадают, как и всегда! Пусть будет Пульхерия!
Павел зажмурился, не скрывая своего отчаяния. Да и какой смысл что-то теперь скрывать? Она ведь была здесь, рядом, к тому же такой активный и мощный телесный контакт… Тут уж ничего не скроешь. А то, что она сделает свой выбор явно ему на зло – разве у кого-то могли быть какие-то сомнения?

- Через минуту-две будет поздно… - прошептал он одними губами, будучи уверенным, что милфа всё прекрасно услышит и так.
- Да, знаю… - с досадой поморщилась она, неохотно слезая с его груди и подходя к двери. – Девочка моя! – постучала она трижды. – Мне он нужен живым, не забывай!

Противное «вжих» не сразу, но затихло. И через минуту в операционную ввели дрожащего Славика. Он был красным, как рак, и с его трясущихся губ капала пена…

А Екатерина уже доставала из стеклянного медицинского шкафчика все необходимые инструменты для забора крови. Из Славика она выкачала также четыреста граммов, внимательно следя за тем, чтобы он не отрубился во время процедуры. Хищно улыбаясь, рассматривала на свет заполненные пробирки. «Интересно, что она там пытается разглядеть?» - подумал Москвич, следя за ней сквозь прищуренные веки.

А за стеной тем временем привели Кроху, и весёлые подружки-хохотушки, как бы играючи, заламывали ему руки и бесцеремонно срывали с него Стешино платье. Нарочно глумясь над парнем и стараясь где только можно посильнее порвать по швам его одежду.

От грустных мыслей его отвлекла милфа. Госпожа и повелительница снова оседлала его мокрую, от её прошлых выделений грудь, и вытащив из проколотого соска булавку, ловко вставила в рану золотое колечко. После всего только что увиденного, Павел даже не почувствовал никакой боли от этой операции. Видимо его мозг посчитал постыдным обращать внимание на столь незначительные воздействия на фоне того, что проделывали с его друзьями. И отключил болевые рецепторы.

Екатерина немного поёрзала на нём, затем пересела на живот и, наконец, вообще легла на Павла, как на матрас – её любимая поза в те моменты, когда она хотела немного передохнуть, и замедлить наступление оргазма. Москвич заметил, что она сильно возбуждена – дыхание учащённое, мясистое лицо раскраснелось, шея и грудь вспотели, а зрачки расширились, как у наркоманки.

«Да, теперь ты видел всё – тут же подсказал ему внутренний ехидный голосок. – Ваша боль, а теперь ещё и кровь для неё действительно наркотик. Живи теперь с этим. И сейчас ты снова, в который уже раз! – будешь её ублажать, а иначе… Иначе Кроху там замучают до смерти. Просто не успеют, как следует, «подготовить» его для донорства. Она заиграется с тобой и всё – пропустит время. Так что постарайся! Делать всё, чтобы эта тварь как можно быстрее получила свой оргазм!».

- Что-то ты побледнела, Полечка! – с придыханием сказала милфа, в упор рассматривая его лицо. – Нервишки шалят? Опять ваша глупая человеческая рефлексия одолела? Ничего, там, на островах, я тебя от этой напасти вылечу. Там у тебя прорежутся крылья! – мечтательно заявила она.

И навалилась ему на физиономию своими жаркими и мокрыми грудями. Он знал, что нужно делать. И лизал как в последний раз, стараясь изо всех сил, не обращая внимание на то, как быстро одеревенел язык и пересохла глотка. Он лизал как одержимый, потому что знал, что от его искусства делать кунилингус противной жирной бабе сейчас зависит жизнь Крохи. А ещё он знал, что случись что – Стеша ему этого не простит…

…Кроху притащили практически в состоянии обморока. И милфе пришлось его оживлять, уложив на соседнюю койку какими-то специальными манипуляциями и заклинаниями. Через минуту он открыл глаза и встретился взглядом с Павлом.

«Что-то ты долго в этот раз, - мысленно сказал Кроха. – Теряешь квалификацию?».
«Ты здесь уже третий» - мысленно соврал Москвич, как будто он все три раза удовлетворял милфу во время предыдущих порок. Но надо же было хоть как-то оправдаться перед другом.

«Спасибо» - отчетливо прозвучало в его пустой голове.
«Обращайся» - подумал он, закрывая глаза.
…Когда милфа проткнула своей волшебной булавкой его левый сосок, он вообще не почувствовал никакой боли. Просто скрипнула прокалываемая кожа, и что-то горячее потекло по груди. И тут он услышал совершенно неправдоподобную для милфы фразу:

- А вот тебя я сегодня пороть не буду! Твоя кровь и так достаточно разжижена! Ты сегодня идеальный донор!
- Вы её пьёте, Великая? – спросил он, когда Екатерина вытащила из его вены толстую иглу и, приложив ватку, перегнула его локоть как заправская докторша.

- Дурочка ты, Полинка. – Ответила Екатерина, улыбнувшись устало, но удовлетворённо. – Это для вашей же пользы. Вы мне потом ещё ноги целовать замучаетесь в знак благодарности.

«Не сомневаюсь» - подумал он.
«И правильно делаешь» - отозвалась попутчица.

2023-09-03 в 14:34

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава пятнадцатая. Проигранная дуэль

- Крапива? – только и спросила Стеша, увидев троих призраков на пороге своего шатра. Призраки молча опустились на колени и Кроха за всех утвердительно кивнул, на что ушли последние остатки его сил.

Стеша молча вздохнула и достала из-под своей низенькой кровати маленькую жаровницу на металлической треноге. Зажгла в ней сухое горючее, осветившее шатёр неровным голубым свечением, а над трепещущим огнём подвесила большую, похожую на зэковскую кружку, только не алюминиевую, а керамическую. В кружку набросала несколько жменей каких-то снадобий, а когда те задымились, напоив воздух ароматами болота и свежевыкопанной могилы, залила всё это какой-то жидкостью из кувшина, стоявшего на её прикроватном столике. Варево мгновенно вспенилось, зашипело, забулькало и полезло наружу, тут же загасив голубой огонёк жаровницы.

Стеша поводила носом над кружкой, и осталось довольна. Она перелила содержимое этого колдовского чифирбака в отдельную пиалу и подала пацанам.

- За нас, не чокаясь, - хрипло сказал тост Стремяга и бестрепетно, как и полагается верному рабу, принявшему кубок из рук своей властительницы, сделал привычные два глотка. Передал пиалу Славику. Тот, пригубив, расплылся в такой блаженной улыбке, словно только что попал в Рай, и все положенные ему как мученику гурии подхватили его на руки и понесли куда то в райские кущи.

- Впервые в жизни пробую зелье… - только и смог проговорить Славик, и потерялся окончательно, закрыв глаза и помахивая кому-то рукой.

- …Которое не горькое и не противное… - закончил за него Кроха, последним принявший пиалу, и сделавший только один глоток, на зато «колымский» - это когда набираешь в рот столько, сколько сможешь проглотить лишь за три глотка.

И тоже вырубился, свернувшись комочком на ковре. Стремяга к тому времени уже вовсю храпел.
Ужин в этот вечер разносил один Павел. Его друзей до самого отбоя так никто нигде и не видел.
А во время ужина случилось нечто. На десерт подавали свежую черешню – спелую, мягкую, и неестественно крупную, размером с грецкий орех. Стеша, сидевшая весь ужин мрачнее тучи и ни с кем не разговаривавшая, съела несколько ягод, собирая в кулак косточки. А когда единственный официант Павел стал разносить зелёный чай, она демонстративно сложила пальцы «козой» - знаком Отрицания Беды и мощным щелчком запустила в сторону стола, за которым сидели Элла, Святоша и Пульхерия сразу пару косточек. Все увидели как косточки, приобретя в полёте силу и скорость пули, устроили на столе тёмных небольшой разгром, разбив пару стаканов и выплеснув на чистенькие блузки молоденьких ведьмочек горячий, свежесваренный чай.

Элла и Святоша непроизвольно взвизгнули, и лишь Пульхерия, отстранившись от стола, но сохраняя самообладание, громко спросила на весь зал:

- Ты не охуела ли, Светлая?
Стеша не удостоила её никаким ответом. Вместо этого она вложила ещё одну косточку между пальцев и прицелилась «козой» аккурат в переносицу Эллы.

- Кто из вас обидел моего кролика, порвав его платье? – спросила она, и Элла поспешно сложила перед собой ладони буквой Л, прикрывая ими лицо.

- Ну, я, - спокойно проговорила Пульхерия презрительно прищурившись, словно представляя себе Стешу, лежащую в гробу.
- Придётся ответить, - сказала Стеша и запустила косточку в потолок с таким расчётом, чтобы она срикошетила снова по столу тёмных.

- Без проблем, - холодно произнесла Львова. – После отбоя, за вахтой, без свидетелей.
Дуэль без свидетелей была вопиющим нарушением Ведьминского Кодекса Чести, и Стешины подруги тут же указали на это зарвавшейся тёмной, но сама Стеша охладила их пыл, безоговорочно приняв все условия Пульхерии. Дуэль была назначена на половину двенадцатого ночи, сразу за вахтой, у поваленного столетнего кедра. По условиям дуэли заочные секундантки должны были забрать своих дуэлянток ровно в полночь. Победительницей признавалась ведьма, сумевшая остаться на ногах после схватки. Никаких запрещённых приёмов и схватка в полной темноте – на этом настояла Стеша. Смертельный исход исключён – это было условием Пульхерии.

На том и порешили.
Что там произошло на самом деле, так и осталось для всех тайной. Когда секундантки, как и было оговорено, сразу после полуночи явились на место дуэли, они увидели Пульхерию, сидевшую на поваленном кедровом стволе, обхватив свою голову руками, и практически лишившуюся чувств. Стеша лежала у её ног, и в её раскрытых глазах отражалась восходящая Луна.

После долгих схоластических споров между светлыми и тёмными секундантками было решено, что формально победила Пульхерия Львова, и Стеша признала её победу, посчитав себя удовлетворённой результатами дуэли.

…- И что это было? – спросил на следующее утро Стремяга, когда они сидели как всегда на кухне, после завтрака, прижавшись спинами к задней стенке большой кухонной печи. – Стеша из-за тебя вчера дралась на дуэли?

Кроха лишь молча пожимал плечами и потирал виски, будто стараясь прогнать головную боль.
- Ты же понимаешь, Мишель, что теперь не только ты её раб до конца жизни, но и все твои потомки будут у неё в рабстве до седьмого колена! – издевался над ним Костя.

- Пацаны! – блаженно покачивал головой Славик. – А я вчера провалился в такой кайфовый сон, вы не представляете! Будто бы я попал в какую-то женскую зону для малолеток, и всю ночь бегал там от них и шкерился по всяким кладовкам, а они меня всё время находили и такое со мной вытворяли!..

- Да ты каждый день в женской зоне для малолеток, Слава! – радостно похлопал друга по плечу Стремяга. – И всё что нужно они вытворяют с тобой прямо здесь, наяву!

- Не, братан! Ты не прав. Это всё не то. Там они со мной делали совсем-совсем другое! Это был просто волшебный сон!
- Тогда добро пожаловать в реальность, - охладил его щенячьи восторги Павел. – Кстати, Кроха, а ты не спросил, почему она проиграла эту дуэль?

- Спросил, конечно, - тихо ответил Кроха.
- И почему же? – заинтересовался Костя.
- Она сказала, что это было очень трудно.
- Трудно, в смысле выиграть?
- Трудно в смысле проиграть…
- Это как? – хором переспросили изумлённые Костя и Павел.
- Я и сам не понял, - как всегда меланхолично завершил разговор Кроха.
И задумчиво вздохнул.

2023-09-05 в 15:14

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава шестнадцатая. Далеко идущие последствия

Ночная дуэль имела далеко идущие последствия, но поняли это отнюдь не все, и много позже. А пока уже на следующий день, ранним солнечным утром все три Стешины невольницы, в нарядных новых блузочках, разбили перед столовой большую прямоугольную клумбу и принялись высаживать на ней кустики красно-бело-розовых цветов.

- Смотрите, девочки, какая пошлая и грубая лесть, - сказала Пульхерия, сидевшая на подоконнике палаты тёмных, и наблюдавшая за вознёй новоявленных садовниц. – Мало того, что сажают рододендроны, так ещё и в форме каких-то букв. И первые три буквы это АЗА – кто мне назовёт остальные три?

- Не удивлюсь, если там будут и лилии, - отозвалась Илона, тоже подходя к окну.
- Лилии? Почему лилии? – переспросила Пульхерия.
- Ну родственница рыжей сама Лилит, как теперь оказалось. А она об этом молчала все шесть лет, пока здесь с нами училась. Ни гу-гу, ротик на замок, кто слово скажет – тому щелчок!

- Родственница? – недоверчиво посмотрела на подругу Львова.
- Не родственница, а крёстная, - уточнила Элла из глубины комнаты. Ей было лень вставать, и она томно вялилась на своей кровати.
- А Лилит в курсе, что её крестница светлая?
- В курсе, конечно же, - кивнула Илона. – Они так трогательно обнимались в Вальпургиеву ночь, ну ты же сама всё вроде это видела!
Пульхерия покачала головой.
- Нет, не видела. Мы прилетели отдельно, и мне вообще не до того было, тяжелый перелёт, мутило очень…
- Лилит ей и амулеты свои подарила, целых шесть штук! – снова проявила осведомлённость Элла.
- Ну не ври, не шесть, а всего один! – поправила подругу Святоша. - И то его потом никто не видел. Наверняка прячет его где-нибудь под стелькой, - съязвила она. Не могла не съязвить. Такова уж была её природа.

- Амулет самой Лилит – под стелькой? – Пульхерия изобразила недоумённо-насмешливую гримасу.
- Если точнее – то пять, - загибая пальцы, сказала Элла. – По две красные нитки у неё на каждой руке все видели? А это как раз амулеты Лилит! Так что пять… Пять штук ровно!

- Красная нить – это изначально был охранный знак против Лилит. – Задумчиво сказала Пульхерия. - Это символ того, как ей связали руки ангелы Сеной и Самангелоф, и на руках у неё навеки остались следы от их пут. Но с помощью таких вот ниточек и правда можно вызвать Матерь Демонов. Если знаешь, как вызывать…

Элла и Илона многозначительно переглянулись.
- Мне вот что интересно, девочки. А почему это вся троица в распоряжении одной-единственной светлой? Они же вроде как общие рабы?
- Они общие рабы всего пансиона, - отозвалась со своей койки Элла. – Но Стеша потребовала, чтобы мы формально подарили ей все права на них.

- И вы подарили?
- Угу, - грустно кивнула Илона.
- Значит формально, - Пульхерия особо выделила это слово, - формально вы ей больше ничего не должны?
- Ну, как-то так… - подтвердила Элла.
- Отлично, - улыбнулась Львова. – Первое правило ведьмы – следи за своим языком. Если договор был устным, и касался формальных сторон, то по сути рабы были, есть и остаются общим имуществом пансиона. А, следовательно…

Она перегнулась черед подоконник, смело зависнув на высоте второго этажа, и крикнула в сторону парней, высаживавших цветы:
- Эй, ты, мелкий! Ну-ка бегом сюда!
Кроха исподлобья взглянул в глаза Косте и Славику и, отряхивая землю с ладоней, шепнул:
- Братва, я с вами, и хуй бы с ними…
И лёгкой трусцой, подхватив подол своего роскошного платья, засеменил в сторону главного корпуса. Солнце уже окончательно разогнало утренние болотные туманы, и жарило теперь землю с яростным летним задором.

Кроха, как и было положено по этикету, опустился перед Пульхерией на колени и низко склонил голову, чтобы не встречаться с ней взглядом.

Пульхерии его расторопность понравилась. Она спустила одну ножку с подоконника и погладила своей ступнёй склонённую перед ней голову парня.

- Чем ты занимаешься? – спросила его Львова.
- Госпожа Стеша велела нам засадить клумбу цветами, коротко ответил Кроха.
- Отлично. А теперь иди и постирай мои трусики, и сделай это немедленно, если не хочешь, чтобы я надела их тебе на голову и ты с моими трусами на лице продолжил бы работать на своей клумбе! – вполне дружелюбно и даже ласково, приказала она. – Живо!

И на опущенную Крохину гриву действительно упали розовые шёлковые трусики красавицы Пульхерии. Кроха ловко подхватил их и поспешил умчаться выполнять приказание.

- Все желающие могут последовать моему примеру, - спокойно сказала Пульхерия, снова поудобнее устраиваясь на широком подоконнике и подставляя под жаркие лучи солнца недостаточно по её мнению загорелые бока и внутренние стороны её нежных рук.

Темные ведьмочки оценили её демарш. И когда Кроха, постаравшийся как можно скорее постирать трусики Пульхерии, вернулся в их палату, его уже ждала изрядная кучка в беспорядке накиданного дамского белья, которое ему также предстояло немедленно выстирать.

И улыбки. Коварные и глумливые улыбки молоденьких кокеток, никогда не упускающих возможности продемонстрировать свою власть над сильным полом.

Стеша, увидев из окон своей спальни весь этот беспредел, разумеется, немедленно явилась в палату тёмных.
- Извини, - как ни в чём не бывало, улыбнулась ей Пульхерия своей обычной, обворожительной улыбкой. – Я не знала, что этот мелкий – твой любимчик. Мы с барышнями просто решили немного погонять кого-нибудь из них. У нас тут все с ног сбились, заняты приготовлением к отъезду на острова, вот постирушки и затеяли. Ты не против?

Стеша скептически оглядела «сбившихся с ног», и потому разлёгшихся на кроватях Илону и Эллу, и пожала плечами.
- Я не против, - ответила она. – Но могли бы взять кого-нибудь попроворнее, раз уж у вас так много грязного белья накопилось за зиму – ввернула она колкую шпильку в свой ответ.

- Без проблем, светлая! – одаривая Стешу ещё более лучезарной улыбкой, развела руки Пульхерия. – Пришли нам любого из своих мальчиков-девочек и мы с удовольствием покатаемся на нём, вместо этого мелкого. Я же всё понимаю…

И она состроила ТАКУЮ скабрезную гримасу, что Стеша лишь молча покачала головой и вышла из палаты темных, положив на ближайшую тумбочку брикет хозяйственного мыла с надписью «Дегтярное».

- В подарок, не стоит благодарности! – крикнула она, уже спускаясь с лестницы.
- Славик, - сказала она, вернувшись к парням на клумбу, - поступаешь в полное распоряжение к темной ведьме Пульхерии.
Ребята с ужасом переглянулись, а Славик лишь молча закрыл лицо руками.
- Что? – спросила Стеша немного раздражённо. – Ты вообще в курсе, что в Средние века ведьм обвиняли ещё и в том, что они специально разводят мышей с помощью грязного белья? Подбрасывали, якобы, свои вонючие рейтузы и липкие портянки в амбары к несчастным крестьянам, чтобы у них там мыши разводились и весь урожай пожирали, ты не знал?

Славик мелко покачал головой и постарался робко улыбнуться в благодарность за подслащённую Стешей пилюлю.
- Так знай! Это было правдой. Такие, как Пульхерия, способны своим грязным бельём не то что мышей разводить, но и торговать им… Впрочем, это совсем другая история.

- Твоя задача на сегодня – выжить, - подбодрил приятеля Стремяга. – Просто выжить, и всё.
Стеша ушла, а Кроха, глядя ей вслед, тихо сказал:
- Будь предельно осторожен. Это жу-жу неспроста. Целый месяц тёмные сидели тихо, как мышь под веником… Тьфу ты, эти мыши привязались… А теперь вот перед самым отъездом пошли в атаку. Дуэль явно спровоцировали, теперь вот кого-то из нас к себе забрать хотят…

- Думаешь, дуэль тоже они спровоцировали? – спросил Костя.
- А кто ещё? Они же прекрасно знают взрывной характер Стеши, знают её слабые стороны. Она кидается за любого обиженного в драку, отключив мозг, просто на инстинктах. С такой слабой выдержкой ей не сдать экзамены и не получить аттестат.

- Останешься с ней на второй год? – серьёзно спросил Стремяга.
- Ну а куда я денусь?
Помолчали. Славик тихо поднялся и побрёл в сторону ведьминского корпуса. Кроха перекрестил его спину двумя пальцами.
…А Пульхерия встретила Славика довольно приветливо, неожиданно возникнув прямо перед ним на скрипучей, древней, деревянной лестнице, ведущей на второй этаж дамского общежития. Славик в ужасе отшатнулся и тут же распластался перед ней, раболепно приветствуя и лобзая её ноги.

- Да перестань ты, церемонии тут будешь ещё разводить! – весело сказала она, поднимая парня за ухо. – Нас всё равно никто не видит. За нарушение этикета тебя никто не накажет. И вообще, теперь наказывать тебя буду только я. Ты теперь моя собственность. – Она особо выделила это слово. – Стеша мне тебя подарила, понял?

Пока Славик соображал, что означают эти слова, и как поаккуратнее узнать, соответствуют ли они действительности, Пульхерия уже тащила его по коридору в сторону туалетов и душевой комнаты. Здесь, на лавке, и правда валялось какое-то количество женского нижнего белья, но не так много, как представлял себе Славик. Он понял, что в душевую его заманили явно не за этим.

«Твоя задача выжить» - повторял он мысленно слова Кости, успокаивая себя ими как заклинанием. – Просто выжить. И ничего более. Но в голову как назло лезли подробности рассказа Москвича, как того собственноручно порола Пульхерия, и как он валялся на полу в предсмертном обмороке. И никак от этих подробностей было не избавиться.

- Да что ты такой квелый! – удивлённо спросила Пульхерия, срывая с него форменную блузку и стаскивая юбочку. – Не бойся, я тебя не съем! Во всяком случае, не сегодня! Ну, или сегодня, но не сейчас!

Раздев его, тёмная тут же легко скинула с себя повседневную летнюю тунику, и тоже осталась совершенно голой. Она схватила Славика за руки, завела их ему за спину, и прижалась к нему всем своим здоровым, налитым, пышущим молодостью и откровенной похотью, телом.

Славик ожидал чего угодно, только не этого. Он понял, ЧТО сейчас должно произойти, и перестал дышать. Его член сам собой упёрся в лобок молодой и отчаянно красивой барышни, а сам он зажмурился, не в силах преодолеть остатки страха перед её колдовскими чарами.

Но так уж устроена человеческая природа. Когда тебе идёт всего лишь девятнадцатый год, какое-то время ты находишься в условиях жёсткого воздержания, а потом внезапно тебя валит на деревянную горячую лавку сладострастная распутная ведьма, садится на тебя верхом и всё что нужно делает сама, ты, конечно же стреляешь без промаха, но стреляешь, увы и ах – слишком быстро!

2023-09-07 в 19:59

Павел, 63 года

Москва, Россия

- Простите, госпожа… - только и смог прошептать Славик, весь пунцовый от стыда и смущения.
Пульхерия расхохоталась, даже не думая с него слезать.
- Ты думаешь, это всё? – спросила она, возбуждённо дыша. – Даже не мечтай так быстро от меня отделаться.
Она легла на него всем телом, впилась губами в его губы, больно укусила, прорываясь языком к нему в рот, и в этот миг широко распахнула свои бездонные, абсолютно черные глазищи не просто ведьмы, а ведьмы-некромантки, способной легко переходить за грань жизни и смерти, и возвращаться оттуда по своему желанию.

Сознание Славика отключилось. Видимо он провалился в какой-то особенный, эротический сон. Потому что внезапно осознал себя в пустом купе несущегося куда-то с бешеной скоростью поезда. Поезд нёсся явно в преисподнюю, потому что он грохотал как сумасшедший, постоянно сворачивал то вправо, то влево и на каждом повороте кренился и скрипел с такой яростью, словно стремился оторваться от ненавистных ему рельсов и полететь куда-нибудь в бездонную пустоту. Не то под откос, не то в каменистое ущелье, с извилистой речкой на дне…

И в этом поезде была всего одна-единственная проводница. Она же и его машинистка. Раскочегарив локомотив до полной, предельной скорости, она явилась в пустое купе вся раскрасневшаяся, совершенно голая, с горящими угольками в глубине зрачков, и, запрыгнув к нему на верхнюю койку, принялась трахать его в позе наездницы, больно сжимая его член внутренними мышцами своего горячего, словно паровозная топка, влагалища.

И что самое ужасное – чем яростнее и быстрее она его трахала, чем больше разгонялся поезд, тем жалобнее выли и скрипели на поворотах сцепки вагонов, и уже слышалось, как лопаются толстые пружины и с хрустом рассыпаются перегретые буксы.

Поезд летел прямиком в Ад, а его чокнутая кондукторша выжимала из единственного пассажира последние жизненные соки…
Он очнулся в душевой кабинке и сверху на него лился прохладный летний дождик. Не открывая глаз, Славик высунул язык, пробуя дождик на вкус. Странно, но это был не золотой дождик. Обычный. Тогда он решился посмотреть, жив ли он, или уже в раю.

Оказалось жив! Он лежал на полу в душевой кабинке, и все его тело блаженствовало и наполнялось спокойным и радостным сексуальным удовлетворением. Славик тут же вспомнил грохочущее купе, неистовую кондукторшу-проводницу-вагоновожатую, черт её знает, кем она там была, и тут же ощутил, как его балдометр снова воспрянул духом, и явно ищет новых сказочных приключений!

- Но-но! - засмеялась, глядя на его неуклюжие попытки скрыть эрекцию, вошедшая в кабинку Пульхерия. – Не так быстро! Передохни, мальчик мой!

Ведьма была также совершенно голой и тоже пришла охладиться под душем. Она погладила ножкой Славкину грудь, похлопала его ступнёй по щеке, но в этом жесте не было ни надменной спеси попирающей раба самодовольной госпожи, ни даже привычного желания унизить его. Это была просто игривая реакция на его чрезмерный сексуальный пыл.

Славик не знал, как теперь себя вести с ней. На всякий случай он встал на колени, прямо здесь, в душе, и стал целовать её живот, бёдра, лобок, одновременно робко поглядывая вверх, проверяя её реакцию. Пульхерия улыбалась, никак не препятствуя его осторожным заигрываниям, но и не особо поощряя их. Было ясно, что продолжения поездки на Поезде Счастья, как он мысленно назвал для себя этот чудесный сон, больше не будет. Во всяком случае, пока.

- А что, - спросила она, - разве Стеша не играет с вами в такие игры? Ты как будто в первый раз получил полноценную сексуальную разрядку, всё здесь забрызгал… Пришлось вот даже тащить тебя в душ…

- Простите, повелительница! – невольно пригнулся к её ногам Славик, привычно целуя её мокрые ступни. – Я всё-всё уберу!
- Да ладно тебе! – снова ласково улыбнулась ведьмочка. - Всё уже убрано. Ты молодец. Хороший мальчик. Тебе ведь нравится быть мальчиком? Или девочкой?

Она выключила воду, вышла из кабинки и запахнулась в огромное жёлтое махровое полотенце.
- Мальчиком, - выходя следом, ответил Славик. – К сожалению, мы уже путаемся в своих гендерных ролях. Мы и сами теперь не знаем, кто мы…

Он поискал глазами свою одежду и поспешил натянуть на себя хотя бы юбку, чтобы скрыть столь откровенно неприличный стояк.
Пульхерия наблюдала за ним с сочувственной улыбкой. Ни тени заносчивости или господской спеси – обыкновенная, простая барышня. Добрая и веселая. Славик даже и не заметил, как быстро и, похоже, окончательно улетучились все его страхи и сомнения относительно неё. Что там говорил Москвич? Злобная некромантка? Мечтает запороть кого-нибудь до смерти? Заставляла стоять в глубоком поклоне до обморока? Да быть такого не может! Может она с другими просто корчит из себя безжалостную гарпию? Скорее всего, это такая роль, которую она вынуждена играть здесь, среди ведьм и демонов, чтобы скрыть свою настоящую, человеческую сущность…

Во всяком случае, теперь Славику очень хотелось в это верить. Уж слишком невероятно-прекрасным показалось ему сегодняшнее путешествие в страну вечных оргазмов и ласкового прохладного дождика.

А ещё ему очень захотелось здесь остаться.
- Странно, - сказала молодая ведьма, - Стеша ведь светлая, почему она не заботится о ваших сексуальных потребностях?
- Мне кажется, вы более светлая, чем она, - ляпнул, и тут же пожалел об этом Славик.
- Не говори так о своей хозяйке, - поправила его Пульхерия. – Стеша – лидерша среди светлых, она и правда очень добрая и замечательная колдунья. Может быть самая перспективная. Вот увидишь, мы все ещё услышим о ней, как о великой волшебнице. Просто она сейчас очень занята подготовкой к экзаменам. А от этих экзаменов зависит многое. Ты же в курсе, какое задание она получила?

Вопрос был задан как бы невзначай, но Славик почему-то внутренне напрягся.
- Откуда ж мне знать… - он чуть не сказал «великая», но вовремя запнулся.
Барышня улыбнулась, легко прочитав его невысказанное тайное желание.
- Это верно, никто не знает этих заданий. Но можно догадаться.
- Как? – спросил Славик.
- Остальные ученицы, те, кто не являются выпускницами в этом году, записывают в конце года, какое было задание. Они узнают о нём уже после экзаменов. Это традиция пансиона, так продолжается уже очень давно, лет сто, наверное. И анализируя прошлые задания, можно с некоторой долей уверенности предположить… Ну, в общем, ты понял, да?

Славик кивнул. Он ни хрена не понял, но теперь ему ещё больше захотелось сюда вернуться и хотя бы быть чем-нибудь полезным такой по-настоящему доброй и искренней ведьме, как Пульхерия. Его даже слегка покоробило это словечко – ведьма, которое он мысленно по привычке произнёс. Ну, какая же она ведьма? Ведьмами были Элла и Святоша. Екатерина. Да и сама мадам Азалия тоже ведьма, безусловно. А Пульхерия разве ведьма? Она, как и Стеша – волшебница. Просто вынуждена носить маску. По каким-то своим, внутренним причинам, кто знает…

- Ну ладно, мы с тобой тут заболтались, а тебя наверняка твоя повелительница уже заждалась. Неудобно как-то. Выпросила тебя на полтора часа, а продержала больше трёх, уже обед на носу. – Сказала Пульхерия. – Ты тут по-быстрому прополоскай оставшееся бельишько, и беги, ладно?

Благодарный Славик снова рухнул перед ней на колени, и молитвенно сложил руки. Молча.
- Что? – спросила она умилённо. – Хочешь остаться?
Парень покорно кивнул.
- Хорошо, я попробую договориться, чтобы забирать тебя днем. Скажу Азалии, что нам тоже нужен помощник собирать вещи для отъезда. А там, на островах, что-нибудь придумаем, ладушки?

…В столовую Славик летел как на крыльях, звеня опустошёнными яйцами словно колокольчиками.

2023-09-09 в 17:26

Алиса, 40 лет

Магадан, Россия

Как мило))) новая интрига теперь)
Подожду, когда эта "щедрая" некромантка осыплет своими "дарами" ⚜️ Поплыл, гаденыш..

2023-09-10 в 11:16

Otta, 40 лет

Ереван, Армения

Следим и читаем! Автору спасибо! Ждём продолжения. Мне сложно предположить, что же будет в итоге.

2023-09-11 в 11:37

Алиса, 40 лет

Магадан, Россия

Otta,
У меня один МЧ, из тех, кто читает по рекомендации, сказал: "Такие себе ведьмы, скучные, уже давно заставили бы их отсосать друг другу".

Я ответила, что это роман, а не порно)) а сама-то задумалась 😂
Мне бы главное, чтоб Москвича ТАК не распечатали..
Я всё-таки полюбила его. Себе такого хочу.

2023-09-11 в 14:16

Otta, 40 лет

Ереван, Армения

Алиса, все идет именно к этому... даже не удивлюсь подобным событиям... ждем))) что у Автора там зародится

2023-09-11 в 19:44

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава семнадцатая. Самый весёлый этап

- Всякое бывало, - травил байки Стремяга перед завтраком в день отъезда, когда ребята, уже накрыв столы, ожидали, пока барышни соизволят прийти кушать. – На Трактовую нас вообще везли на барже! Причем к реке доставляли на воронках, и мы с Крохой ехали в разных машинах. Полдня ехали, умотались все вконец, и вдруг видим через конвойное окошко, что воронки разворачиваются задом к воде! И медленно так подкатывают к самому обрывчику. А высота там небольшая, метра полтора-два и всё – дальше водная гладь! Ну, думаем, пиздец, щас топить будут. Пойдём на корм тюльке и ракам.

- А потом плыли до самого вечера в трюме, - поддержал разговор Кроха. - И там дырочка была на уровне ватерлинии, и всякий раз, как волна о борт стучала, вода в эту дырочку такой уверенной струйкой брызгала. Я смотрю - на полу по щиколотку уже набежало. Сижу на кортах, на лавке, и слова песни вспоминаю, про Ванинский порт…

- Зато сейчас поедем с комфортом, - сказал Москвич. – Автобус, самолёт, яхта. Как белые люди.
- Как белые рабы, - не удержался от привычных подначек Костя. – В ошейниках и с золотыми кольцами в носу – многозначительно подмигнул он Москвичу.

- Не в носу, а в сосках, - поправил тот.
- Не жмут? Кольца-то?
- Не жмут, - улыбнулся Павел. – Правда, вибрируют, суки. У милфы третье кольцо из этого набора. Когда она его крутит у себя на пальце, мои начинают тормошиться, как вибраторы, возбуждение такое, что аж хуй встаёт!

- Вот мне б такую игрушку, бляха-муха! – коротко хохотнул Стремяга. - Потеребил колечко и шляпа на полдвенадцатого! Красота!
- Походатайствовать?
- Не, благодарю. Я всё-таки ещё надеюсь отсюда свалить, - не очень удачно пошутил Костя, и разговор на этом как-то сам собой прервался.

Зато появилась Стеша и вручила Крохе, Павлу и Косте по большому явно самодельному леденцу, на палочке.
- Это чтобы в дороге не мутило.
- А мне? – недоумённо спросил Славик.
- О тебе твоя новая хозяйка позаботится, - сухо ответила Стеша, не глядя на него. – Пульхерия тебя выпросила на все каникулы. Кстати, она тебя сейчас ищет, так что я бы на твоём месте её не расстраивала.

- Волшебный леденец у неё пососёшь, - зло съязвил Костя, за что тут же получил от Стеши подзатыльник. Увесистый такой подзатыльник. Не игрушечный.

И поделом. Леденец-то и впрямь оказался волшебным. Парни и не заметили, как пролетело время муторной тряски в автобусе, бесконечно долго петлявшем по замысловатой дороге, ведущей по Маркистану из ниоткуда в никуда, как потом дремали они тринадцать часов в самолёте, и окончательно пришли в себя лишь на борту белоснежной яхты «Луна Эклипсис». Да и то, когда вдали уже показались скалистые вершины Острова.

- А у этого острова есть название? – спросил у Стеши любознательный Кроха.
- Есть, улыбнулась ему Стеша, видя, что парень окончательно оклемался. – В целях конспирации, он так и называется – Остров. Здесь живут те, кто окончательно исчез из внешнего мира, и по каким-то причинам не может, или не хочет туда вернуться. Беглецы от реальности, пропавшие без вести, жертвы всевозможных бесчеловечных экспериментов, похищенные демонами или инопланетянами…

- Только в России пропадает по тридцать тысяч человек в год, - сказал Кроха, подозревая, что Стеша его морочит. – Они все здесь обретаются?

- Не все, но многие. На планете еще достаточно таких мест, куда не заплывают обычные людские корабли, и над которыми не летают самолёты. Самый мощный спутниковый телефон Иридиум тут почти не ловит – показывает один спутник на дисплее, что недостаточно для устойчивой связи. Нас почти не видно, даже из космоса.

Кроха понимающе кивнул.
- Кроме того на Острове нет электричества.
- Совсем?
- Абсолютно. Оно здесь просто никому не нужно. Тут античные времена, не замутнённые пороками цивилизации. Тебе, Крошка, тут понравится! – щёлкнула его по носу Стеша.

- Почти уверен в этом, - задумчиво согласился Кроха, глядя на прорисовавшуюся сквозь утренний туман полоску берега, которая в первом приближении представляла собой сплошные пляжи, тропические пальмовые рощи с разбросанными среди них маленькими лачугами и скромными бунгало под тростниковыми крышами.

- Какой кайф! – сонным голосом провозгласил Москвич, глядя как барышни, собиравшиеся спускаться на берег, переобувались в легкие сандалии и шлёпанцы, убирая в саквояжи модельные ботиночки, в которых путешествовали последние сутки. – Конец Эры Белых Носочков! Я в восторге! Сколько я их перестирал, за последний месяц! Я помню вкус каждой пары!

- Да вы, батенька, фетишист! – сонно тряся головой, отозвался Стремяга. – Вам ли жаловаться? Спрятались от общественных работ под властной женской пятой, всего делов-то…

- Добро пожаловать в рай, пацаны, - с самым мрачным видом констатировал Павел. – Надеюсь, здесь нас не заставят ходить в юбочках и блузках?

- Нет, конечно, - ласково сказала Стеша. – На отдыхе для всех предусмотрен весьма вольготный режим. Никаких подъёмов, отбоев, формы и всего прочего. Носить будете лишь набедренные повязки из листьев коки…

- Чего?! – подскочил Стремяга, а Кроха сделал совершенно круглые глаза.
Стеша расхохоталась.
- Шучу. Из пальмовых листьев. А то я смотрю, вас совсем разморило тропическим зноем. Ну-ка, марш таскать дамские саквояжи и дорожные чемоданчики. Рабство на Острове никто не отменял! Завтра начнёте строить паланкин, лично для меня! Сами, между прочим, напросились, помните?

Костя шумно вздохнул:
- Узнаю Светлейшую из светлейших, повелительницу Солнца и Луны, каждый шаг которой на грешной земле расцветает розами и орхидеями!

Он указал пальцем на Славика, который в компании Пульхерии и её подружек-тёмных тоже вовсю суетился, перетаскивая вещи своих хозяек из кают на палубу.

- А его наверняка сделают рикшей. Будет катать в пролётке сразу трёх барышень. Накачает себе икроножные мышцы, и будет настоящим конкурентом для тебя, Кроха, на будущих новогодних скачках.

- До Нового года ещё дожить надо… - тихо отозвался Кроха. – Сто пятьдесят три дня.
- Никаких шансов, - подтвердил Москвич. – Практически вечность.
- Согласен, - кивнул Костя. - И сложить её надо из четырёх букв: Ж О П А

2023-09-11 в 20:41

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава восемнадцатая. Драку заказывали?

А вечером того же дня состоялся первый торжественный ужин по случаю начала каникул. Барышни и начальство поселились на вилле под странным названием «Фарбаутр» в главном доме, располагавшемся на невысоком холме, в гранатовой роще. Сам дом представлял собой двухэтажный добротный особняк, сложенный из белого камня и заботливо укрытый со всех сторон кипарисами, туями, магнолиями и прочими субтропическими деревьями и кустарниками, создающими тень, и защищающими окна от прямых лучей беспощадно палящего солнца.

Молодые барышни уже успели порезвиться, как следует, в океанских волнах, принять душ, чтобы смыть с себя после этого океанскую соль, переодеться в разноцветные легкие туники, хитоны, полупрозрачные восточные шаровары и топики. Ужин решено было сделать в римском стиле – леди возлежали вокруг низенького стола, а в обязанности парней входило их обслуживание. Ребят, кстати, тоже по случаю каникул переодели в простые короткие туники малинового цвета, напомнив об обязательном ношении на Острове рабских ошейников. Разумеется, каждая госпожа была вольна наряжать своего раба, как ей вздумается, просто официальную школьную форму на Острове не использовали.

Ужин получился роскошным. Всевозможные экзотические фрукты, овощи, салаты, морепродукты, жареное мясо, обилие разнообразной выпечки – казалось, что с ближайшего рынка сюда свезли всё, что там было, и на столе едва ли поместилась одна четверть привезённого.

Москвичу повезло больше других. Екатерина строго приказала ему сидеть у её ног и прислуживать только ей лично, а для верности прицепила к его толстой серебряной цепи, которая здесь, на Острове, заменяла ему ошейник, тонкую мельхиоровую цепочку, изображавшую поводок, другой конец которой она не выпускала из рук. Обозначив, таким образом, право исключительной собственности. Мол, даже и не думайте, это моё и точка!

И очень быстро Павел понял, что это и, правда, его сказочное везение.
Дело в том, что главным напитком на праздничном столе было вино. И барышни, вырвавшиеся из строгих дисциплинарных пут пансиона, решили гульнуть в первый день свободы по полной программе.

Уже ко второй перемене блюд, когда подали седло барана и котлетки де-воляй, захмелевшим барышням захотелось музыки.
- А кто у нас тут умеет играть на банджо? – спросила Элла, игриво поглядывая на Стремягу. Чувствуя за своей спиной явную поддержку новенькой некромантки, она незаметно возобновила свои поползновения в отношении Константина.

- Уно-уно-уно моменто, хочу! – игриво подхватила идею Людмила, ближайшая клевретка Эллы.
Как всякий уважающий себя бродяга, Костя неплохо умел играть на гитаре. В основном, конечно, весь блатной репертуар, включая мало кому ныне известные «С Одесского кичмана…» Утёсова, и «Переломаны буреломами» Шуфутинского. Но это гитара, а банджо… Впрочем, куда деваться-то? Прикажут – сыграешь и на крошечной мандолине. Тем более что дамы уже завелись, и, передавая Косте музыкальный инструмент, все требовали от него петь и играть одновременно. И чтоб прям сразу, и как в кино!

Взглядом он попросил Кроху помочь ему и вдвоём, под хохот, приколы и шутливые аплодисменты они исполнили. Исполнили нечто совершенно невообразимое, но весёлое и зажигательное. Просто в какой-то момент Стремяга почувствовал, как со стороны Стеши в его сторону открылся поток свободной и спокойной энергии, а в его голове отчётливо зазвучали шуточные слова этой песенки, и ему оставалось просто их повторять. А руки играли как бы сами собой, он откуда-то знал, КАК это всё нужно играть.

Потом ему велели играть Неаполитанскую тарантеллу, и дальше уже всё подряд, вплоть до «Эммануэли» – неформального гимна школы мадам Азалии. «Эммануэль» девицы пели уже все поголовно, хором, причем на немецком, кружась в диком ведьмовском танце и сбрасывая с себя последние остатки и без того лёгких, по причине жаркого вечера, нарядов.

Ну и понятно, что всё это закончилось оргией. А чем ещё могло закончиться столь бурное веселье двух с лишним десятков молодых девушек, целый год изнурявших себя строгой колдовской дисциплиной, воздержанием, смирением и целомудрием? Только оргией.

Причем начальство, в лице Азалии Нероновны, Доротеи Шентес и Анны Дарвулии предпочло в эту совсем уж неприличную мистерию никак не вмешиваться, и даже не контролировать её, а просто удалилось в полном составе в свои, начальственные покои.

На «хозяйстве» из старших ведьм осталась лишь Катерина – она считалась как бы всё ещё в опале, и потому место своё знала – особо не высовывалась, но приличия соблюдала и за порядком в минимальном объёме присматривала.

Посмеиваясь и попивая холодное винцо, она возлежала на своей кушетке, грызла виноград и наблюдала как барышни уже никого не стесняясь, заставили Кроху, Стремягу и Славика под истеричный хохот и ритмичные хлопки в ладоши раздеваться догола. Девушкам захотелось мужского стриптиза, и потому туники пацанов полетели во все стороны. Что было дальше – Москвич не видел. Милфа нарочно пригнула его голову пониже к полу, и, скрестив свои ножки, положила их ему на загривок.

Он мог лишь слышать, как повалили парней на пол, как смеясь, растянули их руки и ноги в стороны и как все желающие, по очереди делали с ними что-то совершенно непотребное.

Крики, визги, стоны, вопли, смех, восторженный вой и ещё какие-то, совсем уж запредельно-нечеловеческие звуки непрерывно оргазмирующих в глубоком, почти мистическом экстазе молодых ведьмочек, рисовали в его воспалённом мозгу картины лучших произведений де Сада и Мазоха. И он был искренне благодарен милфе за то, что она ни на секунду не выпустила из своих рук мельхиоровую цепочку.

Хотя, чего греха таить, втайне он всё же немного завидовал своим друзьям. Ну не то чтобы завидовал, а хотел бы одним глазком взглянуть на их приключения. Но даже скосить глаза, чтобы хоть мельком разглядеть какую-нибудь особо грязную подробность не решался. Слегка вспотевшие от возбуждения ножки милфы, беспокойно поглаживавшие его затылок, ухо и шею строго его контролировали.

Таким образом, ему опять повезло.
В самый разгар веселья, в его кульминационный момент, когда случаются всякие неприятности, он сидел на коленях, у ног своей повелительницы, согбенный и незаметный. И когда с грохотом и звоном разбитого стела в доме стали падать на пол одно за другим большие окна в сад, и в помещение ворвались какие-то люди и стали что-то истерично орать, Москвич инстинктивно поднял руку и нашарил лежавший на столе нож…

Тем временем шестеро крепких, накаченных парней, в камуфляжных безрукавках, стилизованных под армейские разгрузки, таких же камуфляжных шортах и берцах на босу ногу, ворвались в обеденный зал. Для пущего эффекта опрокинули пару светильников, ещё что-то уронили с грохотом и звоном, согнали в центр всех ведьмочек, и встали по кругу горланя в шесть глоток:

- Всем сидеть-бояться!
- Руки за голову!
- Морды в пол!
- Работает отряд Витязь!
- Чертовкам молиться и каяться!
Весь этот шумный и бестолковый балаган мало произвёл впечатления на веселившихся барышень. Они моментально собрались, вполне трезво (несмотря на изрядно выпитое вино) оценили обстановку и ощетинились, выставив вперёд руки, с зажатыми в кулачках боевыми амулетами. Они приготовились драться.

- Спокойно, девочки! – сказал сделавший пару шагов вперед, самый старший из нападавших, по виду вожак группы. – У нас претензии не к вам лично, а к вашим наставницам-ведьмам. – Вам лучше сесть на пол, и прикрыть свою срамоту!

Ответом ему был дружный женский хохот. И этим хохотом, барышни как-то сразу убили весь пафос появления отряда. Глупо было орать на тех, кто тебя совсем не боится.

- Это всё? – спокойно спросила Катерина, даже не привставшая со своего места и практически не изменившая расслабленной позы отдыхающей матроны.

- Меня зовут Захар Иваныч, это мой позывной, - продолжил командир отряда. – Мы пришли получить с вас должок за прошлый год. Был обещан лимон баксов за игру на выживание. Мы выжили на этом чёртовом острове. Так что с вас двенадцать лямов.

- Почему двенадцать? – спокойно спросила милфа.
- Мы здесь уже год, со скуки мы включили счётчик.
- По какому праву? – усмехнулась она.
- По праву сильного! – неожиданно вспылил Захар Иваныч. – Что-то не устраивает?
Милфа проигнорировала его риторический вопрос, сосредоточенно надевая на все пальцы обеих рук массивные перстни из почерневшего от времени мельхиора, с разноцветными, грубо огранёнными камнями. От неё исходила настолько упругая и яростная энергия, что у Москвича, по-прежнему сидевшего рядом с ней на полу, заломило уши и слегка потемнело в глазах.

«Ща вжарит», - подумал.
«Рот открой» - подсказала ему тайная собеседница.
«Зачем?» - мысленно удивился Павел.
«Чтоб барабанные перепонки не полопались».
Чувствовалось, как подобралась и засучила ножками от предвкушения его внутренняя колдовская Сущность, приведя в боевую готовность весь его организм и выбрасывая в кровь чудовищные дозы адреналина.

- А чтоб вам лучше думалось, - продолжал тем временем хамить Захар Иваныч, - мы заберём пока парочку ваших шлюх!
С этими словами он извлёк откуда-то из карманов своей жилетки-разгрузки толстую капроновую сеть, и ловко накинул её на ближайших к нему девушек. Это были Рахель и Людмила – светлая и темная, стоявшие рядом, плечом к плечу, против общего врага. Другой конец сети ловко подхватил подручный командира, высокий худощавый парень, с огромным Змеем Горынычем, наколотым у него на груди. Вдвоём они потянула сеть к полу, стараясь свалить девочек с ног и заставить таким образом сдаться. Чисто физически их сил, разумеется, хватило бы, и план похищения, возможно бы и удался, если бы…

Если бы внезапно весь воздух в помещении обеденного зала не превратился в вязкую, абсолютно непроницаемую Мглу. В этой какой-то Космической Мгле невозможно было не то что раскрыть глаза, но и дышать ею было настолько затруднительно, что уже через минуту все присутствовавшие почувствовали сильное головокружение и тошноту, как перед обмороком.

Все, кто стояли на ногах, рухнули на пол. И только Захар Иваныч решил из последних сил ещё хоть немного посопротивляться. Он сжал пальцы, стараясь не упускать выскальзывавшую из руки сеть, но куда там…

И в тот же миг Мгла перед его лицом сама собой соткалась в огромную рогатую морду, вместо глаз которой сверкали тусклые, антрацитовые воронки, засасывавшиеся в себя малейший лучик любого света. Да и не только света. Любой звук, вздох, тепло человеческого тела моментально утягивалось этими воронками, словно черными дырами, и тонули в их бездонной, спиралеобразной Пустоте.

- По праву сильного? – спросил демон невыносимо дребезжащим голосом, от которого Москвич практически оглох на левое ухо. – По праву сильного, я выжгу тебе второй глаз, если не сдашься немедленно!

- Почему второй? – удивился командир и тут же заорал, так как будто его разрывали на части.
Потом выяснилось, что высокий парень с позывным Змей (тот самый, с татуировкой Горыныча), в момент сгущения и оформления Мглы в голову демона, схватил ближайший, ещё не погасший светильник, и запустил им в эту самую демоническую голову. Светильник пролетел её насквозь, и попал Иванычу в лицо…

При этом демон как бы вывернулся наизнанку, оборотив свою мерзкую рожу в сторону Змея и расхохотался, продребезжав в том же невыносимом тоне:

- Благодарю! У нас нет рук, кроме ваших!
Почему демон упомянул второй глаз, все поняли сразу, как только Мгла рассеялась. Захар Иваныч катался по полу, зажимая ладонями лицо, и бился в тошнотворной, даже для зрителей истерике. Когда он почти потерял сознание и Змей сумел разжать его ладони, все увидели, что вместо правого глаза у Захара на лице пульсировала кровью страшная дыра.

2023-09-13 в 18:54

Павел, 63 года

Москва, Россия

Тут же появились Нероновна, Доротея и Анна. Все три старшие ведьмы держали перед собой наизготовку боевые бамбуковые трости, украшенные выжженными на них рунами и инкрустированные металлическими кольцами. У Дорки в левой руке к тому же была плеть – толстая и, по всей видимости, живая. Она сама собой извивалась, словно змея, покачивая из стороны в сторону жалом, как будто прицеливаясь в стоящих напротив парней. Парни в ужасе не отрывали взгляд от этой чудо-плётки, словно загипнотизированные ею.

- Мы вылечим вашего командира, - спокойно сказала директриса. – А вы пока подумайте над своим поведением. Я уверена, что вы примите правильное решение, и единственно возможное – сдаться на милость победительницам. Нашу милость.

Затем она спокойно сунула свою трость под мышку и хлопнула в ладоши. Хлопок получился не очень громким, зато дюже зрелищным. Из середины зала, где стояла Азалия, во все стороны ударила воздушная волна, как от разрыва миномётного снаряда, только без осколков. Барышень, сидящих на полу, она практически не задела, зато всех нападавших просто выкинула в окна и за двери.

Но что самое удивительное, Москвич почувствовал, что и его волна подхватила и, кувыркнув пару раз в воздухе, вынесла в блаженную листву тропического сада. В полёте он успел сообразить, что цепочка, за которую его держала подле себя милфа, была её предусмотрительно отстёгнута!

Павел распластался на тёплой, рыхлой земле, перевёл дух и вдруг понял, что решение им уже принято, что и думать тут особо не о чем. Вот она – свобода! Теперь только вперёд, чего бы это ему ни стоило! Никаких сомнений больше не было.

Он огляделся и заметил, как отряд, ведомый теперь заместителем Иваныча Змеем, быстро покидает сад. Молодцы ребята, - подумал он. – Быстро сориентировались и восстановились после столь жуткого зрелища. Подготовка у парней серьёзная. Такие, пожалуй, смогут противостоять и ведьмам.

Он, особо не скрываясь, побежал за ними. Единственное, что его смущало – это уж очень вовремя отстегнутая цепочка…

2023-09-15 в 16:19

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава девятнадцатая. Мага, Змей, Пацан Вчерашний и другие обитатели джунглей

В партизанском лагере Москвича ждало первое серьёзное разочарование. Ему здесь явно никто не обрадовался.
- Ты вообще кто такой? – жёстко начал допрос Змей, который, как и предполагал Павел, в отсутствие Иваныча командовал теперь отрядом.

- Беглый раб, - спокойно ответил Павел, показав короткую серебряную цепь у себя на шее. – Три моих друга остались там, у ведьм в плену, а точнее в позорном рабстве. Я хочу им помочь, и потому бежал вслед за вами.

- А почему они даже не предприняли попытки свалить вслед за тобой? – презрительно глядя ему в глаза, спросил Змей.
- Видимо опасаются, - пожал плечами Павел.
Кто-то из парней подошёл к Москвичу сбоку и стал бесцеремонно разглядывать и ощупывать цепочку. Обнаружил что звенья цепи вообще без зазоров, то есть она даже и не кованная, а скорее всего литая! Что-то сказал по этому поводу Змею, наклонившись к его уху.

- Твои друзья такие пугливые? – продолжал допрашивать Змей. – И чего они боятся?
- Вас в первую очередь.
- А чего нас бояться-то? – Змей слегка нахмурился, продолжая пристально вглядываться Павлу в глаза.
- Ну, вы же сами кричали «стоять, бояться, работает ОМОН…» - попробовал отшутиться Москвич. – Вот мы и испугались.
Увы, его шутку никто не оценил.
- Во-первых, не ОМОН, а отряд «Витязь». А во-вторых, вы сами-то кто будете? Салаги? Срочники?
- Мы зэки, - предпочёл не вдаваться в подробности Павел. – Нас прямо из зоны забрали. Как будто на этап, а привезли в какую-то шарашку на болотах. Мы там уже восьмой месяц сидим, всякого насмотрелись…

- Ясно, - кивнул Змей. – Шпана, значит. Малолетние бандиты… И что ведьмы вам обещали? Деньги? Лимон баксов, как и нам?
- Нет. Только свободу. Если продержимся у них там, в качестве слуг целый год.
- Слуг? – впервые за всё время допроса усмехнулся Змей, впрочем, довольно горько. – Пиздолизы стало быть?
Парни, стоявшие вокруг него, грубо заржали.
Москвич опустил глаза. Бесперспективность и откровенная глупость его нынешнего положения была более чем очевидна как для него самого, так и для бойцов отряда. Похоже, что шансов выпутаться из этой скверной истории у него становилось всё меньше с каждым новым вопросом.

- Не, ну а кто вы ещё? – злобно сплюнув себе под ноги, переспросил Змей. – Для чего ещё вас там держат эти мокрощелки и их престарелые мамочки? Вышиванию крестиком вас, что ли обучают? Ясно же для чего… Мохнатки вы им полируете, как пить дать! А ещё зэки, по понятиям живёте…

Змей вздохнув, покачал головой. И тут же продолжил, круто меняя тему допроса:
- Ладно. Давай рассказывай всё, что знаешь про их силы и слабости. Что там может угрожать нашему Иванычу?
- Иваныча они сломают, - просто ответил Павел.
Все вокруг снова засмеялись. Почти все. Змей не смеялся. Он внимательно наблюдал за реакциями Москвича.
- Почему так думаешь? – серьёзно просил он.
И Павел вкратце обрисовал методы воздействия на человека, практикуемые ведьмами, и их колдовские возможности. Змей надолго задумался, не сводя с него глаз.

- А твои пацаны поддержат нас в случае нового кипиша? – снова сменил он тему.
Павел вспомнил Кроху, его трогательную заботу о Стеше, и неуверенно пожал плечами.
- За двоих я точно ручаюсь.
- А третий? – быстро спросил Змей, ухватившись за эту его заминку.
- А третьему, похоже, окончательно промыли мозги. У него оказался слишком мягкий характер.
Змей кивнул, словно бы получив подтверждение каким-то своим мыслям.
- Третий всегда лишний…
На этом допрос и закончился. Москвичу было велено ни при каких обстоятельствах не покидать расположение лагеря, и быть всегда на виду.

- Мага и Пацан Вчерашний за тобой присмотрят, - бросил Змей, теряя всякий интерес к Павлу.
- Кто? – изумился Москвич.
- Это наши бойцы, - досадливо поморщился Змей. – У них такие позывные. Впрочем, тебе не понять, что такое позывной для бойца. У вас ведь одни клички…

«Клички у собак» - подумал Павел, но вслух, разумеется, спорить с командиром не стал. Мага – это Магомед, тут всё понятно, - думал он. - А вот «Пацан Вчерашний»… Хотя тоже можно легко расшифровать. Скорее всего, это кто-то из молодых бойцов, недавно принятый в отряд. Вчера ещё числился в пацанах, а сегодня как бы уже поднялся на следующую ступеньку. Логично, чо!

Пацаном Вчерашним оказался и правда совсем молодой, улыбчивый парень, который спустя какое-то время принёс Москвичу ужин – половинку зажаренной на костре курицы. Это он рассматривал его цепочку-ошейник во время допроса.

- Меня Андрей зовут, - скромно представился он. – Я из Подольска.
- Павел, - ответил Москвич, невольно проникаясь симпатией к новому знакомому. – Из Москвы…
И тут же жестом предложил Андрею разделить с ним курицу на двоих.
- Не-не, ешь, это всё тебе, - улыбнулся тот. – Мы уже поужинали. А у тебя большой срок… был?
- Почему был? – удивленно поднял брови Павел. – Он у меня и есть. От него никуда не денешься. Шесть лет.
- Многовато, - вздохнул парень, как бы примеривая на себя такое наказание. – А за что, можно спросить?
Его излишняя деликатность Москвичу понравилась. И тут же презрительный голосок из самых глубин его потайной комнаты, где жила ночная собеседница, охладил его: он втирается к тебе в доверие. Это продолжение допроса, дурачок!

«Сама ты дурочка» - подумал он. – Там, где вы учились, я преподавал! Все эти методы мы знаем ещё по малолетке!
А вслух так же скромно ответил:
- Сексуальное насилие. Я своей вины не отрицаю, но и не горжусь ею.
Тема была, как будто бы закрыта, но Андрей продолжил задавать вполне невинные вопросы:
- А много ещё осталось сидеть?
- Половина срока, - ответил Павел и воспользовался тем, что это формально уже не допрос, а беседа:
- Сам-то давно служишь?
- Год здесь, и там полгода… В учебке.
- Вы пропавшие без вести?
Андрей кивнул.
- А ведьмы вас уже здесь подобрали в прошлом году?
Снова молчаливый утвердительный кивок.
Ясно, подумал Павел. Значит настоящего плена, а точнее рабства, вы ещё не пробовали. На вас ещё не катались верхом, и с вас ещё не спускали шкуру розгами. И что такое настоящая ведьминская воля вы не знаете…

«Ух-ты! – оживилась его ночная гостья. – А сам-то! Сам-то! Живешь как стелька в резиновом сапоге у милфы, и в хуй не дуешь! Давно тебя самого пороли вместе с ребятами? Уже забыл? Забыл… А они из деликатности тебе об этом не напоминают. Цени это! И своё привилегированное положение цени! А заодно и подумай: чего это милфа так тебя бережёт? Зачем сюда отпустила? К чему готовит? Может, как барашка на заклание выращивает. А может под себя делает – девочкой. Ты же девочка?».

«Пшла вон» - злобно прошипел Москвич мысленно, продолжая сочувственно улыбаться Андрею. – «И дверь за собой захлопни, как ты умеешь!».

- Ладно, отдыхай пока, - сказал Андрей, когда Москвич покончил с курицей. – Если что-то будет нужно – моя палатка первая отсюда, справа.

Он ушёл, зато вместо него появился Мага – коренастый полуголый атлет, явно перекаченный и весь заросший черной щетиной. Он легко принёс на плече большой холщёвый мешок, сшитый в форме человеческого туловища, только без рук и ног, набитый песком. Привязал к ближайшему дереву и стал яростно по нему лупить, стараясь, видимо, разорвать кулаками ткань. Бил он как-то странно, не «двойками, как все, а тройными ударами – два снизу в корпус, а третий в «голову» - с особым шумным придыханием. При этом рычал что-то непонятное. Москвич смог лишь разобрать злобное: «…в печень, в печень! Не доходит в голову… постучим в печень!»…

Мама дорогая, подумал Москвич, испытывая острую жалость к самому себе. Это моя последняя ночь в этом мире.
Лагерь восставшего против ведьминского царства отряда Витязь представлял собой несколько жилых палаток и какие-то лёгкие хозяйственные постройки, искусно спрятанные в довольно-таки густой манговой роще. Судя по лёгкому бризу, время от времени освежавшему гудящую от всего пережитого голову Павла, где-то там, за рощицей, в километре, не более, уже был океан. А с противоположной стороны в ночном мраке угадывались смутные очертания каких-то скал.

Москвич решил отложить до утра изучение географии своего нового обиталища, и, прислонившись к стволу ближайшего дерева, так, чтобы никому не мешать, решил пока привести свои мысли в порядок, а заодно и поизучать карту ночного неба. Даже беглого взгляда на которое было достаточно, чтобы понять: они находятся в Южном полушарии планеты Земля, а это многие десятки тысяч километров от дома…

Сон сморил его сразу и самым решительным образом.

2023-09-17 в 19:35

Алексей, 33 года

Калининград, Россия

Алиса
А почему именно Москвич нравится?)

2023-09-23 в 02:07

Алиса, 40 лет

Магадан, Россия

Алексей,
Это надо читать весь роман сначала и следить за персонажем. Даже за тем, как он сидит у ног, лежит и лижет, что у него при этом в голове говорится, как он адаптируется и насколько выдержан. Но я не буду перечислять, а то итак влюблена и в него и в автора.

А то, как он сберёг кружицу, мне вообще не забыть.
СЕБЕ ХОЧУ ТАКОГО ...

2023-09-23 в 13:43

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава двадцатая. So ends another day

И как всегда в последнее время, это был никакой не сон. Просто в его мозгу включилась чья-то целенаправленная видеотрансляция. Но чья – он пока не понимал.

Он во всех мельчайших подробностях увидел разгромленный визитом отряда обеденный зал, собравшихся там ведьм и ведьмочек, а также своих друзей, которые наспех ликвидировали последствия погрома. Обеденный стол теперь был сдвинут ближе к окнам, а на его месте, в четко обозначенном светильниками круге, стоял Захар Иваныч, совершенно голый, с заведёнными за спину, но не связанными, руками. Рядом с ним стояли Азалия Нероновна и Доротея Шентес, которая и производила с головой пленника какие-то быстрые, едва уловимые взглядом манипуляции.

Захар Иваныч стоял смирно, спокойно, он больше не кричал, и крови на его лице не было. С того ракурса, с которого на него как бы смотрел Москвич, непонятно было что именно с ним делала Доротея, но видимо она его наспех лечила.

- Так лучше? – спросила Захара Иваныча Азалия, и в этот момент видеотрансляция как бы переключилась на другую камеру – Москвич увидел обстановку глазами самого пленника! Теперь он смотрел в лицо директрисы, а краем другого глаза видел стоящую рядом мадам Доротею!

Но этого же не может быть! – подумал он. – Я же сам видел, как демон выжег ему один глаз! Как он теперь видит обстановку обеими? Ему вставили искусственный, который работает как настоящий? Может видеть? Такое вообще бывает?

Ответ пришёл тут же.
- Мы вставили тебе глаз сестёр Грай, да-да, тот самый, который у них украл Персей, этакий проказник. И теперь ты можешь всё видеть. – Сказала Нероновна. – Не спрашивай как, это магия. Не твоего ума дело. Просто знай, что видеть ты можешь, лишь находясь в этом доме. Потому что глаз сестричек Грай он всё-таки один, и является очень древним артефактом. При попытке выйти за пределы этого дома, ты потеряешь зрение. Причем сразу на оба глаза, потому, что они теперь связаны. Ну что стоишь? Благодари нас, как положено!

Нероновна указала на пол перед собой.
Захар Иваныч нехотя опустился на колени, низко поклонился обеим дамам, но ноги целовать им не стал. Доротея и Азалия с улыбкой между собой переглянулись и последняя вздохнув, покачала головой.

- Не хочет он, - понимающе кивнула ей Доротея. - Ножки женщинам целовать не хочет. Западло. В его системе координат это зашквар-зашквар! Ничего, захочет. В самое ближайшее время захочет. Так захочет, что аж крокодильими слезами заплачет! – язвительно улыбнулась она. – Только ножки уже уйдут, и дожидаться их возвращения придётся очень долго!

- Очень-очень долго! – в тон ей подтвердила Азалия. И улыбнулась, как можно более ласково.
Барышни между тем вполне себе оклемались, приоделись, как положено добросовестным ведьмам на каникулах, и снова расположились вокруг стола, с которого шустрые парни уже всё убрали, и застелили новую скатерть. Ужин закончился, начиналось чаепитие. Появились кофейники, чайники, вазы с фруктами, разнообразными восточными сладостями, и… карты!

Карты Таро. Сразу несколько колод. Большие, красивые, с экзотическими картинками. Таких Москвич никогда ещё не видел. Он понял, что это и есть настоящие колдовские карты, не то, что ширпотреб, продающийся в киосках. Эти карты были как будто бы живые. Стоило тронуть колоду рукой, и она сама собой раскрывалась, ложилась веером, её легко можно было запустить движущейся лентой из одной ладони в другую, или без особого труда построить из неё большой карточный домик, который не рухнет от малейшего чиха!

Эти карты могли предсказывать судьбу и менять ближайшее будущее. Эти карты могли одарить немыслимым счастьем, и довести до самоубийства. В опытных руках, разумеется.

- Неугомонные! – глядя на своих воспитанниц с нескрываемой гордостью, сказала Нероновна. - Спать ложиться сегодня явно не собираетесь?

Девушки пожали плечами, подтверждая, что сейчас им совсем не до сна.
- Ладно, гулять так гулять, - улыбнулась им директриса. – Но раз уж уселись за карты, то вот вам задание на игру. Проигравшая доводит до оргазма нашего гостя. Любым, доступным ей способом. И чтобы до утра он кончил не менее десяти раз! Сделайте так, чтобы он оторвал сам себе пипиську! А Дорка ему завтра поросячий хер пришьёт! И мы продолжим…

В этот волнующий момент Москвич больше всего боялся, что сейчас его выкинет из сновидения и он, находясь практически в теле Захара Иваныча, не успеет испытать хотя бы один обещанный оргазм! Так ведь всегда бывало в детстве: вот-вот доходило до кульминации, он практически овладевал какой-нибудь своей одноклассницей, и…

И – всё! Всё, биллять! На этом всё и заканчивалось, а горячая липкая струя заливала простыни уже наяву, когда никакого кайфа от этого почти не было, и волшебная сказка заканчивалась в ванной, где нужно было по-быстрому застирывать и подмываться, пока мамка не спалила.

Но сегодня… Сегодня, сейчас это будут уже не одноклассницы! Это будут хорошо знакомые ему барышни! Это будут ведьмы! Его непосредственные госпожи-повелительницы! Которым он восьмой месяц прислуживает и перед которыми привык пресмыкаться! А вот теперь они будут его фактически трахать. Да, страшновато, если честно сказать, но… Но и жутко интересно!

Москвич замер, боясь спугнуть этот волшебный сон, стараясь даже не дышать, чтобы не привлечь ненароком внимания той же Стеши. Он почему-то был уверен, что именно она легко распознает его в этом накаченном теле бойца спецназа.

И ещё… Он поймал себя на смутном желании, чтобы именно она – Стефания из Торжка, ведьма года, общепризнанная лидерша светлых, оказалась бы сейчас проигравшей на первом же кону, и лишила бы его девственности прямо перед всеми остальными барышнями, у всех на виду!

Единственный, с кем бы он явно не хотел сейчас встретиться взглядом, был Кроха. Но Кроха, к счастью, в его сторону даже и не смотрел. Он раздавал карты. И от лёгкости его руки сейчас зависело многое…

Павел так и не сумел уловить тонкости игры в Таро, понял лишь, что игра навылет, и первой проигравшей явно будет не Стеша. И не Элла, не Святоша, и даже не Акулина. И самое главное – что не Пульхерия! Это обстоятельство Москвича особо обрадовало. Потому что выпускницы разумеется, были более искусными игроками в колдовские карты, чтобы вот так просто проиграть младшим ведьмочкам. Это высшая лига. Они в карты начнут проигрывать только когда останутся впятером, и играть им придётся между собой.

А вот младшие, судя по их таинственным и хитрым взглядом в сторону Москвича, точнее Захара Иваныча, в теле которого он сейчас прятался, вполне себе не прочь были и проиграть…

Карты были розданы, девушки прикрыли их друг от дружки самыми причудливыми способами, помня, что некоторые из них, особые искусницы, умеют заглядывать не только через плечо, но и сквозь «рубашку» карты, а то и через отражение в глазах мимо пролетающей мухи. В общем, жульничество в этой игре исключалось категорически. Ну, или почти категорически.

Они сбросили по три карты, и первой на вылет пошла Рикки-Тикки-Тави – тёмная молоденькая ведьмочка из Барнаула.
- Протестую! – тут же подняла руку Стеша. – Рикки не подходит для роли экзекуторши в таком деликатном деле. – Ей ещё нет пятнадцати, она несовершеннолетняя по нашим канонам. К тому же девственница. Рановато ей пока пиписьки мужские трогать…

- Я в пятнадцать уже девственность потеряла, - напомнила ей Элла, - и что?
- И ничего, - парировала Стеша. – Ты свою девственность проиграла в карты учителю физкультуры в седьмом классе, а потом трижды её восстанавливала.

- Зато научилась сама это делать! – с гордостью заявила тёмная.
- А чему ты научила учителя физкультуры, не напомнишь? Ты целый год над ним измывалась, заставляя вылизывать твои подмышки и промежность после каждого урока физкультуры!

- Зато отучила его девочек невзначай щупать!
- И сделала из него импотента. За тобой до сих пор Святая Инквизиция всей Среднерусской Возвышенности охотится. Нет, играем следующий кон!

И снова были сброшены по три карты, и теперь не повезло (хотя как сказать…) светлой девушке по прозвищу Юдифь. Это была очень скромная и прилежная ученица, всегда выполнявшая досконально все задания по белой и черной магии, и увлечённо заполнявшая личный дневник ведьмы каждодневно, чего никто никогда не делал – дневники вели от силы первый-второй год обучения, а потом забрасывали это дело и благополучно забывали.

А Юдифь никогда ничего не забывала. Она была идеальной ученицей, просто проявить свои таланты стеснялась, особенно на фоне более дерзких и ярких своих подруг по школе. И вот случай представился…

Девушка грациозно качая бёдрами подошла к стоящему понуро Захару Иванычу, приподняла двумя пальчиками за подбородок его голову, и, поймав его настороженный взгляд, моментально подчинила своей ведьмовской воле мужчину, не оставив ему ни малейшего шанса на сопротивление.

Затем она легко и быстро нашла на его теле наиболее возбудимые эрогенные зоны, нежными касаниями пробежалась по ним своими тонкими, чувствительными пальчиками, и удовлетворённо отметила для себя, как напористо и целеустремлённо стал подниматься его, совсем уж было спрятавшийся из-за стресса, детородный орган.

- Стоять смирно! – приказала она пленнику и цепко ухватила в горсть его мошонку. Захар Иваныч от неожиданности дёрнулся, но строгий взгляд юной секс-вампирши словно бы пригвоздил его к полу. С этого момента он превратился в её послушную живую куклу.

Юдифь не стала изобретать ничего нового. Она прижалась всем своим молодым и прекрасным телом к достаточно уже возбуждённому мужчине, запрыгнула на него, обхватив его талию бёдрами, и жарко выдохнула ему в лицо, одновременно имитирую страсть и подавляя его обонятельные рефлексы.

Захар Иваныч мелко задрожал, всем стало понятно, что он уже на грани экстаза. Юдифь не стала его долго мучить. Она опустила левую руку вниз, плотно обхватила его головку, и сделала всего несколько специфических движений, вызывая в канал члена всю накопившуюся в мошонке сексуальную энергию. Чуть сильнее сжала бёдрами его бока, слегка раздвинула пятками ягодицы, провела своими сосками по его горячему, раскрасневшемуся лицу, ну и совсем чуть-чуть добавила чисто колдовской женской энергетики, чтобы подтолкнуть партнёра к оргазму.

И вуаля! Захар Иваныч, как послушный племенной бычок, исполнил своё древнейшее предназначение, выстрелив мощным зарядом строго вверх, забрызгав упругую попочку молодой ведьмы.

- Твою ж мать! – выругалась Юдифь, быстро соскакивая с разомлевшего и блаженно оргазмирующего спецназовца. Дружные аплодисменты всего дамского коллектива были ей наградой.

Москвич, в полной мере испытав во сне всё то же, что испытал командир отряда Витязь наяву, почувствовал, как его лоб покрывается испариной, а в голове начинают стучать весёлые молоточки радостного предвкушения последующих сексуальных приключений. Он уже понял, что из этого фантастического сна его не выкинет в реал никакая сила, и можно смело расслабляться и получать заслуженное удовольствие.

Эх, жаль, что в действительности всё это происходило не с ним. Правда, он совсем не предполагал, чем эти приключении могут закончиться…

Юдифь тем временем окончательно овладев собой, осмотрела сзади свою испачканную спермой попку, и, переведя взгляд прилежной отличницы на Захара Иваныча, сказала совершенно спокойно и с достоинством:

- Слижите, пожалуйста, всю эту гадость языком. Я вас очень прошу!
Командир посмотрел на неё с недоумением, перевёл взгляд на свои безобразия, оставленные на её нежной коже, и когда, наконец, сообразил, ЧТО ему сейчас предстоит сделать, не стал даже скрывать гримасу лютого отвращения. Он хотел что-то сказать, но не смог – горло сдавил спазм тошнотворного рефлекса.

- Пожалуйста! – спокойным, но очень строгим тоном приказала Юдифь, и Захар Иваныч понял, что выбора у него нет. Его тело уже ему не подчинялось. Ноги и руки стали ватными, спина сама собой согнулась, и он рухнул на четвереньки. Стал лизать, совершенно не ощущая никакого вкуса.

Москвича вывернуло наизнанку.
«Это же только сон, - подумал он. – К тому же явно НЕ МОЙ сон! Ко мне это вообще не имеет никакого отношения! Я просто смотрю по телеку какую-то грязную порнуху!».

Он попытался закрыть глаза – не получилось. Попытался повертеть головой, чтобы вынырнуть из этого порнографического ада – никакого результата. Чья-то злая воля держала его в этом мороке и заставляла видеть всё, вплоть до мельчайших подробностей. Он уже давно знал эту особенность колдовских снов – там реальность становится гиперреальностью, приобретает черты и свойства невозможные в этом мире.

Поэтому нужно было терпеть. Просто терпеть, и всё.
- Я тоже, кажется, хочу проиграть в эту игру! – весело и возбуждённо сказала Элла, замешивая колоду Таро каким-то своим, особым способом. Уже по тому, как странно и красиво затрепетали в её руках карты, как они взмыли вверх и словно листопад стали, кружась, падать на её ладони, было понятно, что она полностью ими владеет, и если захотела проиграть – проиграет гарантированно.

Стеша смотрела на неё в упор, весело посмеиваясь.
- Ну, пожалуйста! – кокетливо похлопав глазками, сказала Элла. – Хочу, чтобы ему это запомнилось. А то потом уже будет не до пикантных ощущений…

Она мимолётом сложила рукой какой-то знак, смысл которого Москвич не успел распознать. Он ещё не совсем пришёл в себя.
Стеша молча пожала плечами и коротко качнула головой, словно говоря да на здоровье, разве я против!
Третий кон был самым коротким – Элла и правда выкинула на стол заведомо проигрышную комбинацию карт. И тут же поднялась со своего места, направившись в сторону стоявшего всё там же Захара Иваныча, ласково поглаживая в руках свой любимый, розовый, каучуковый страпон.

Москвич несмело вздохнул, стараясь никак не проявить своего присутствия.
Глаза командира неотвратимо следили за приближающимся ужасным пыточным предметом, и расширялись от ужаса перед Неотвратимым…
…Кончить у Эллы на страпоне для нормального, гетеросексуального мужика, к тому считающегося себя, не без оснований, настоящим мачо, было для командира спецназовцев лютым позором. Не будь его воля скована ведьминской силой, он поубивал бы здесь всех, или погиб бы сам, но вряд ли бы допустил такое.

Но сейчас он собой не управлял, и стоял пленённый непонятной для него силой, держа руки за спиной, и только кровью налитые глаза выдавали в нём запредельное отчаяние и тоску. А уж Эллочка постаралась отыграть настоящую глумливую страпонессу. Она вертела пленником, как хотела, приказывая ему встать раком, самому себе раздвинуть булки, смазать очко маслом из светильника, комментируя при этом, что ей бы не хотелось, чтобы первый анальный опыт вызвал бы у пленника неприятные ощущения.

Неприятные, блин, ощущения!
Она так и сказала это с улыбочкой! Все деликатно посмеялись, и смех этот резанул Захара Иваныча как стеклом по сердцу. Единственно возможным сопротивлением для него было постараться не кончить в этот раз. Но Эллочка отлично это понимала. И потому трахала мужчину долго, ласково, не спеша, постоянно спрашивая, не больно ли ему, и вообще как ему нравится такой вид секса!

Он попытался было молчать, но ведьма заставила его говорить и подробно комментировать свои ощущения. Это и послужило триггером. Просто унижения перед двумя десятками молодых и красивых девушек он бы может и стерпел, но проговорить всё это на публику, отвечая на самые постыдные вопросы – явно было выше его сил. Это всколыхнуло в его подсознании настолько потаённые и запретные пласты, что организм сам по себе бурно среагировал на умелый массаж предстательной железы.

Захар Иваныч завыл как волк, уже не скрывая слёз отчаяния, и выплёскивая последние капли в долгих, мучительных спазмах. Элле аплодировали только тёмные. Светлые посчитали процедуру слишком жестокой в моральном плане.

А Москвич уже знал, как ощущается оргазм на кончике старпона, особенно когда этот самый страпон болтается на поясе у столь искусной извращенки, как Элла. Помнил свои новогодние приключения. Так что этот второй оргазм он пережил более спокойно, и лишь посочувствовал командиру спецотряда, у которого в голове (и Москвич это тоже чувст

2023-10-05 в 18:56

Павел, 63 года

Москва, Россия

Так что этот второй оргазм он пережил более спокойно, и лишь посочувствовал командиру спецотряда, у которого в голове (и Москвич это тоже чувствовал!) в тот момент бушевала буря.

И тут случилось странное. Светлые ведьмы, одна за другой отказывались продолжать игру и бросали свои карты на стол. А Стеша, Акулина и Мара стали жульничать настолько откровенно, что над столом повисло магическое марево, сплетённое из их искусных манипуляций, не позволяющее тёмным выиграть хотя бы один кон. Тёмные злились, но перебить удачу светлых не могли. Косвенно, это, правда, всё равно отразилось на пленнике – каждая проигрывавшая ведьма придумывала всё новые особо извращённые способы заставить того кончить, но светлые хотя бы сохранили свои «белые пальто». В данном случае – белоснежные хитоны и туники.

…После третьего оргазма Москвич понял, что это пытка. Насколько поначалу это было приятно, настолько теперь стало мучительно-невыносимо. Кончать уже было нечем. Ощущение было такое, будто внутри у него поселился Чужой, и теперь он там постоянно возбуждался, судорожно дёргался в экстазе, корчился и затихал, до следующего сеанса мастурбации. Захар Иваныч, уже растеряв всю свою гордость, слёзно молил о пощаде. Но никто его не слушал – тёмные словно с цепи сорвались. Они выполняли приказ Азалии строго и неукоснительно, и только под утро, когда пленник почти потерял сознание, послали самую молодую ведьмочку Рикки-Тикки к директрисе за советом, что делать дальше.

Азалия явилась сама. И не лень же ей было вставать в такую рань! Но чего не сделаешь, ради торжества над поверженным врагом.
- Витязь у моих ног, - сказала она, сонно оглядывая измочаленную фигуру командира и ставя ступню ему на лицо. – Сколько ему осталось?

- Четыре оргазма из десяти! – подсказала Пульхерия. – И это я ещё к нему даже не прикасалась!
- Закончишь с ним завтра, - удовлетворённо кивнула директриса. – А сейчас всем спать! И помните: он должен получить сполна всё, что ему причитается…

2023-10-06 в 00:02

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава двадцать вторая. Преторианцы

- Утро доброе! – прошептал над Крохой чей-то до боли знакомый ласковый голосок, и одновременно с этим нежная девичья стопа легла ему на губы, предотвращая его возможный спросонья вскрик.

- Доброе… - прошептал Кроха в ответ, и тут же, не открывая глаз, попробовал ножку на вкус. Ножка было солёная.
«Значит, не Стеша» - подумал он. Стешины ножки он привык перед сном вылизывать до блеска и до вкуса спелых яблок.
- Но ещё ночь, алмазная донна! Какое такое утро? – переспросил он, уже догадавшись, что разбудила его Пульхерия.
- Спецназ просыпается на тренировку за час до рассвета, - ответила некромантка всё так же шёпотом. – Я разбудила вас за два часа. Благодарить не надо. Я научу вас ходить змеиными тропами, прятаться на пустынном берегу океана, убивать во сне своих врагов… Я научу вас драться со спецназом и побеждать его.

- Последний раз я дрался со спецназом пару лет назад на Вологодской пересылке, - всё ещё сонно протирая глаза, ответил Кроха.
- Ну как дрался… - потягиваясь, поддержал разговор проснувшийся рядом Стремяга. – Я помню тот случай. Ты парил над полом, нарушая закон всемирного тяготения, а ментовский спецназ придавал твоему телу необходимый импульс своими берцами. Ты левитировал довольно долго!

- Количество умных слов явно избыточно для мышления твоего спичечного коробка, Костя, - буркнул в ответ Кроха, быстро облачаясь в свою тунику и подпоясываясь бечёвкой.

И правильно делал, между прочим. Потому что Пульхерия, бросив на прощание: Жду вас троих на пляже через пять минут! – моментально сама исчезла, отступив в тень. Лишь шелестнула, чуть подёрнутая лёгким ветерком занавеска на ближайшем окне.

- Рекомендую поторопиться, - буркнул Славик. – Она не любит, чтобы опаздывали.
- Ты-то в курсе, несомненно, - опять не удержался от язвы Костя. – Тебе ли не знать, как она любит. Побыстрее, или помедленнее…
Славик вздохнул. Последнее время он всё чаще вздыхал и всё реже вступал в словесные пикировки между парнями. Что само по себе было странно, и что давно заметил тот же внимательный Кроха. Да и не только он.

За пять минут добраться до океанского пляжа в темноте, через тропические сады и рощицы никто, конечно же, не успел. Пульхерия уже сделала лёгкую разминку, а потом, подгоняемая ночным бризом, окунулась пару раз в прохладные волны океана. Она уже обсыхала на не успевшем за ночь остыть песочке, когда пацаны ещё только продирались сквозь пальмовые заросли в небольшую и хорошо скрытую от посторонних глаз лагуну. Которую облюбовали воспитанницы пансиона для своих купаний.

- Вы все покойники, - сказала она запыхавшимся парням, когда те, наконец-то, предстали пред её светлые очи. – Вы так долго и беспардонно шумели в чаще, что вас не только спецназ бы вырезал, но и местные пейзаны поймали бы и зажарили с черемшой, как крокодилов. Вы в курсе, что запечённые с черемшой крокодилы – старинное аристократическое блюдо? Благородный дон Румата не даст соврать.

Славик и Костя недоумённо переглянулись, и лишь начитанный Кроха понимающе кивнул.
- Поэтому лечь! – строго приказала Пульхерия.
Пацаны рухнули в песок.
- Встать! – тем же ледяным тоном велела наставница. И снова: «лечь – встать, лечь – встать, лечь – встать!» – тихо, но отчётливо звучал один и тот же приказ.

Они давно знали эту игру. Её очень любила директриса, особенно в первые дни их пребывания в пансионе. И уже тогда они научились экономить силы и регулировать своё дыхание, отлично понимая, что так может продолжаться очень долго.

А Пульхерия не просто так их мучила, и даже не столько в наказание за безнадёжное опоздание на ночную тренировку. И их дыхание, в общем-то, её особо не интересовало. В этом смысле они были молодцы – бросив курить, теперь находились в относительной норме. Её интересовал ритм биения их сердец. Прикрыв глаза, некромантка прислушивалась к шумам и синусоидам, отмечая у кого из них склонность к аритмии и тахикардии. Ей нужно было понять, кто из них окажется самым слабым звеном. И по всему выходило, что первым в этом списке был Славик. Её Славик.

Это было плохо. Но это следовало учитывать.
Когда к взмокшим от пота телам уже вовсю прилипал песок, она остановила издевательство. Приказала парням быстро ополоснуться в океане, и уже ждала их у самой кромки берега.

- Закапывайтесь! – велела она. В руке у Пульхерии уже была тонкая бамбуковая розга.
Понимая, что шутки кончились еще в момент подъема, парни быстро стали разгребать песок, готовя каждый себе небольшую «могилку».

- Не так! – остановила их неуклюжие потуги ведьма. – Двое закапывают третьего, один – другого, последний – сам себя! Живо! На каждого по минуте!

Она демонстративно набрала в кулачок горсть песка и изобразила им песочные часы.
За минуту отлично получилось закапать Кроху. Стремяга, как всегда, пожертвовал собой, помогая закапывать Славика, и они тоже почти справились, получив лишь по одному жгучему удару по лопаткам. А вот самому зарыться в песок Стремяге уже так быстро не удалось, и он шипел и тяжело охал под жалящими ударами тонкого пыточного инструмента. Пульхерия стегала его спокойно и методично, изо всех сил стараясь сдерживать своего ликующего внутри демона. Честно старалась сдерживать. Но получалось не очень…

- А дышать как? – на правах её личного раба решил рискнуть и сунуться с вопросом Славик, не до конца спрятавший под слоём песка свою мордочку.

- Пока так, - улыбнулась ему Пульхерия, встав на грудь парня. – Потом дам каждому по тростинке, иметь всегда при себе… А пока – ну-ка, дыши и старайся, чтобы твоя грудь не поднималась ни на миллиметр!

Пульхерия старательно попрыгала у каждого на груди и животе, и ни один не смог унять дыхалку и сердцебиение так, чтобы было незаметно присутствие живого тела под слоем песка.

- Плохо, - сказала она. – Вы маскируетесь отвратительно. Вас заметят, и вы пойдёте на завтрак крабам. Причём живьём! Вами когда-нибудь завтракали крабы?

Парни, уныло потупив взгляд, стояли перед ней с оголёнными задницами.
«По десять каждому – подумала она, рассекая воздух упругой бамбуковой розгой. – Иначе никак не успокоиться»…
И высекла – не спеша, без разогрева, запустив левую руку под тунику, себе в промежность, и мастурбируя никого не стесняясь. Вроде немного полегчало.

«Ничего, подумала Пульхерия. – Там еще свеженький пленник остался. Сегодня, как все спать улягутся, придушу его парочку раз как следует и кончу от всей души. – И добавила мысленно, глядя в залитые потом глаза ребят: добро пожаловать в мой мир – мир беззастенчивой некромантии!

И вспомнила, как развлекалась у себя в Корнштейне, в таинственном моравском замке, куда иногда водят небольшие стайки туристов, с удивлением и непонятной тревогой озирающихся среди высоких стен и под мрачными сводами. Она тайком за ними подглядывала, фотографировала некоторых из них, спрятавшись и внезапно возникая в тёмных проёмах зарешеченных и криво заколоченных окнах. А потом, ночью, во сне, забравшись в никому неизвестные подземелья, устраивала там жуткие публичные казни, прокручивая в своём воображении и воплощая в осознанных снах кошмары для сфотографированных за день посетителей. Они стояли вокруг неё в немом ужасе, а палач вытаскивал на помост каждого, на кого она указывала пальчиком, и долго, очень долго укладывал в колодки гильотины.

Сама Пульхерия при этом буквально купалась в волнах нестерпимого вселенского ужаса, исходившего от зрителей этого адова перформанса. В ногах у неё стояла корзина, куда падали отсечённые головы казнимых, и ещё живые, они там ворочались, открывая рты и пуча глаза, заливая кровью её сапоги. И тогда она ставила ногу на край корзины и говорила собравшимся вокруг:

- Ну? Кто первым будет лизать? Кто первым будет лизать – тот последним полетит в эту корзину!
И всегда находилась куча желающих.
Но все они рано или поздно оказывались у неё под ногами, в корзине, и там кусали её каблуки, а она кончала по два три раза за ночь, а утром просыпалась в совершенно мокрых трусиках…

И было нестерпимо стыдно за то, что эти ни в чем неповинные люди, тоже всё это видели в своих ночных кошмарах.
«Добро пожаловать в мой мир» - думала она, умываясь по утрам ледяной водой, чтобы унять разбушевавшуюся знойной ночью плоть, и разглядывая в зеркало своё румяное, посвежевшее и наполненное алчной сексуальной энергией, отражение. – Простите меня, если сможете. Или прокляните, как я сама себя проклинаю»…

2023-10-08 в 20:46

Павел, 63 года

Москва, Россия

Глава двадцать третья. Держи меня, соломинка, держи…

- Что будем делать, пацаны? – спросил Стремяга, наблюдая, как огромные океанские волны с шумом обрушивались на песчаный пляж, и стремительным накатом устремлялись всё ближе к первым кустарникам прибрежной рощицы. – Похоже, начинается большой шторм, и, похоже, нас ещё немного потренируют, прикроют всякими колдовскими штучками и защитными заклинаниями, да и бросят вместе с этим штормом на позиции взбунтовавшегося отряда. Чо думаете по этому вопросу?

Его друзья, сидевшие рядом, и также грустно наблюдавшие за всё более нарастающим разгулом стихии, не спешили с ответом. Все понимали, что он прав, но никакой конструктивной программы ни у кого, разумеется, не было.

- Ты думаешь, Костя, это наши поднимают этот шторм? – спросил Славик. - Хотят смыть их лагерь в пучину, а нам останется только зачистку провести?

- Не исключено, - флегматично отозвался вместо Стремяги Кроха. – Я бы так и сделал. Нас ведь мало для лобовой атаки, а вытаскивать захлебнувшихся и вязать их на берегу, мы вполне сможем. Сможем и к крестам их прибивать…

- Чего?! – выпучил глаза Костя, взглянув в упор на Кроху. – Ну ты и маньячело!
- А что такого? – не отрывая взгляда от пенящихся волн, переспросил Кроха. – Мы ведь сейчас косплеем восстание Спартака, если мне не изменяет память. Мы – преторианцы. Они, соответственно, восставшие рабы… Так что нам предстоит их пришпиливать к крестам. Как бабочек. Булавками. Так что готовьтесь, парни…

И ни намёка на улыбку на его лице не было. Кроха говорил слегка задумчиво, но вполне серьёзно.
- Ну не к крестам, слава богу, а к перекладинам… - уточнил зачем-то Славик.
- Слава богу, - глухо отозвался Кроха. – Хотя наши могут поглумиться по полной, и поставить кресты.
- Могут, - коротко вздохнул Стремяга. – Наши всё могут. Но нам-то что делать? Там же Паха.
- Паху, думаю, распинать не станут, - уверенно заявил Славик. – Его милфа в любом случае спасёт. Он ей всё ещё нужен. Для личных целей. Заметили, как она похорошела в последние несколько месяцев?

Кроха кивнул.
- Заметили, не волнуйся. - Устало усмехнулся Костя. - Это ещё Эллочка тогда в сауне говорила. Паха для милфы как омолаживающий ягнёнок. Она его кровью себе молодость возвращает. Так что парень ещё поживёт, по крайней мере, до следующего года…

- Может и дольше, - проявил оптимизм Кроха. – Милфе надо как минимум ещё полсотни лет скинуть, а это не хухры-мухры. Ягнёнок должен не просто жить, но и здравствовать. Даже думаю, что она его грудью будет выкармливать…

При этом Кроха сделал такое движение руками, как будто поглаживал свои огромные, размером с дыни, груди.
- Ты, я смотрю, в теме! – привычно подъебнул его Стремяга. – Круто стоишь в этом вопросе! Сколько милфе? Лет сто?
- Восемьдесят пять… - вполголоса ответил Кроха и по его тону все поняли, что дальше обсуждать эти цифры не следует.
- Ладно, - как бы подытоживая, деловито спросил Костя, - так что решили?
- А что мы можем решить? – пожал плечами Кроха. – В первую очередь спасаем Пашку. Остальных вытаскиваем по возможности живыми.
- Живыми? – с сомнением покачал головой Славик и, раскинув руки, прищёлкнул пальцами, карикатурно и цинично изображая распятие. – Солдатиков тебе не жалко?

- Жалко. А ты предлагаешь просто смотреть, как они утонут? В любом случае будем спасать, а там видно будет. По обстоятельствам…
- Шторм будет сильным? – вполне серьёзно, уже без подначек, спросил Стремяга.
Кроха кивнул.
- Если наши его делают, думаю это будет второй ураган Катрина. Как бы Австралию нахер не смыло в унитаз.
Но Кроха ошибался. Никто из старших ведьм пансиона Азалии никакого океанского шторма не делал, и даже его не планировал. Сама директриса вместе с Доротеей и Катериной, стояла в это время на крытой веранде второго этажа школьного особняка и рассматривала в полевой бинокль, отобранный у Захара Иваныча, лагуну, в которой базировался отряд мятежников. Точнее она вглядывалась в самую кромку воды, туда, где всё нарастающие волны, вспениваясь и взмывая вверх, уже накрывали первую зелёную полосу мелких кустарников и небольших пальм.

Там, среди водоворота волн и огромных камней, стояла одинокая коренастая фигура человека с голым торсом, но в камуфляжных шортах. Человек этот совершал какие-то странные, и на первый взгляд нелепые действия. Он вытаскивал из зарослей какие-то большие, белые и продолговатые предметы, дожидался, пока очередная волна отхлынет от берега, и стремительно бросался ей вслед, укладывая навстречу следующей волне свою ношу. Волна накатывала, опрокидывая и сминая самого человека, и, естественно унося с собой брошенный им предмет. Человек упорно поднимался, пошатываясь и мотая головой, и снова и снова устремлялся в заросли, за следующим продолговатым предметом.

- Я так понимаю, он таскает туда черепа аллигаторов? – не отрываясь от бинокля, спросила Азалия. – Это явно жертва богу грома Фарбаутру? Хочет навести на нас этот шторм? Он сумасшедший?

Екатерина в ответ неопределённо шмыгнула носом, кротко вздохнула. Доротея лишь нервно хрустнула тонкими длинными пальцами.
- Силён, однако, - задумчиво, как бы разговаривая сама с собой, продолжила Азалия. – Практически двенадцатибальный шторм вызывает! Надо бы сходить к ним, пообщаться. А то не ровен час, этот дурачок волну высотой с Эмпайр-стейт-билдинг сюда притащит. Сколько народу погибнет на Острове…

- Я пойду! – тут же охотно вызвалась Екатерина. – Пообщаюсь. У меня там кролик в заложниках сидит и что-то нервничает в последнее время. Как бы его там не скушали.

- Угу, - филином ответила ей Азалия, и передала бинокль Доротее.
А Екатерина быстро спустилась вниз, в смежные палаты спящих ведьмочек, и остановилась в дверях, прислушиваясь к сонному дыханию юных девушек. Проверяя, не проснулся ли кто. Но дыхание ни у кого не изменилось, значит, все спали крепко. Оно и понятно: раннее утро, а кто ж из добросовестных волшебниц на отдыхе откажет себе в удовольствии поблукать по ночам, а потом поваляться подольше в постели хотя бы до второго завтрака! Каникулы!

Екатерина тихо проскользнула вдоль кроватей светлых, лишь на миг остановившись возле Стеши. Как бы ненароком коснулась рукой лежащей на прикроватной тумбочке Стешиной расчёски, захватив два-три волоска. Прошла и в палату тёмных, залюбовалась разметавшейся во сне совсем ещё малышкой Рикки-Тикки. Поправила её подушку, так же скрытно вытащив из неё пёрышко…

Не хрустнув ни единой песчинкой на полу, вышла в прохладный утренний сад через боковую, потайную дверь.
…А Москвич действительно очень нервничал в эту ночь. Ещё с вечера начинался шторм, и парень никак не мог уснуть, опасаясь, что внезапно поднимется какая-нибудь цунами, и смоет его вместе с лагерем обратно в океан.

Задремал лишь под утро, и тут его стали мучить кошмары. За ним по всему длинному песчаному пляжу гнались… антилопы! Да, именно антилопы – резвые и, как оказалось, весьма умные животные! Они уверенно загоняли Павла к кромке воды и окружали там, наклонив головы и выставив свои рога. И тут он понял, что это сон. Сразу стало легче. Теперь ведь он тут главный! Сон его, а следовательно он, как бенанданте, сможет тут всё контролировать и колдовать на вполне законных основаниях!

Павел тут же постарался для начала успокоить океанские волны. Оказалось, что это не так просто! Волны стали как будто бы живые! Они уворачивались от его «колдовских» пассов руками, шипели, и норовили сбить парня с ног. Тогда он решительно «заморозил» океан. Вот просто взял, и превратил его в ровную гладкую поверхность, представив себе, что это каток.

Получилось. Только пройтись по такому катку было страшновато, к тому же… холодно! Пока Москвич раздумывал, что же делать дальше, сзади послышался заливистый женский смех, и, услышав его, парень похолодел уже изнутри.

Это смеялась Екатерина, его хозяйка и повелительница. Его милфа. Екатерина Великая, - он даже во сне её так про себя назвал. Он подумал, что всё ещё владеет ситуацией, и потому может постараться стать попугаем какаду, и улететь отсюда куда-нибудь в островные джунгли, но ноги его внезапно провалились сквозь лёд по щиколотку, да и замёрзли там, так что даже шагу ступить он уже не мог.

- Не так это просто, мой мальчик, - вполне дружелюбно сказала милфа, и обожгла его голую (а ведь он только что был в тунике!) задницу кончиком своей трости.

«Опаньки! – в ужасе подумал он. – А ведь ведьминской тростью меня ещё ни разу не пороли! Должно быть это адски больно!».

- Точно так, - продолжая улыбаться, ответила милфа, и оказалось, что она прекрасно слышит его мысли.
«Чёрт, потому что это сон! – с досадой подумал он. – Колдовской сон. А здесь она хозяйка, потому что сильнее и бесконечно опытнее меня! Надо как-то вырваться наружу, в реальность!».

- А как? – спросила его Екатерина, прицельным ударом впечатывая трость в его филейные части тела пониже спины. Боль жаркой тугой волной прокатилась по всему телу, колоколом отозвавшись в затылке. – Как выбраться из сонной ловушки, в которую ты сам себя загнал? Ну-ка, вспоминай! Чему вас там ваша Стефания учила, а?

И снова короткий взмах руки, и будто раскалённую добела кочергу приложили к свежей ране на ягодицах. Никаких сил вытерпеть такое у Павла не было, и он заорал на весь океанский простор, распугивая чаек и приближающихся к Острову акул. Мозг лихорадочно перебирал различные варианты действия, но из-за паники, ничего путного предложить не мог. Зачем-то вспомнилось, что в осознанном сновидении обязательно надо считать про себя, чтобы контролировать время, а он забыл, и не считал, и вот потому и потерял контроль над ситуацией…

2024-02-27 в 11:45

Павел, 63 года

Москва, Россия

Ещё удар и теперь нестерпимая боль, словно огненный вихрь окружила всё его тело, и Павел просто сел на попу, будучи совершенно уверенным, что кожа на ней горит самым настоящим пламенем. Он постарался «затушить» этот огонь об ледяную поверхность придуманного им катка.

Оказалось, что никакого катка нет, а под ногами лишь солёные до невозможности волны, и боль они, разумеется, никак не смогут унять. А напротив – продезинфицируют его раны, принеся ещё более жгучие ощущения.

И вот тут он заплакал. Потому что больше ничего не оставалось делать. Молить о пощаде было бессмысленно – он же сбежал от неё, а кто станет щадить беглого раба? А ещё он вспомнил, что он не просто беглый, а как-никак Спартак-два-ноль! То есть предводитель (мать его!) восставших! А орёт тут как самый позорный поц, пугая прибрежных мартышек и крокодилов…

Екатерина между тем обошла вокруг его обмякшую фигуру и приподняла тростью его подбородок. Заглянула ему в глаза, почти ласково и сочувственно покачала головой.

- Ну что ты, моя девочка! – проворковала она. – Совсем раскисла, я смотрю. При первых же порывах ветра запаниковала. А надо уметь идти до конца. Побег был на пятёрочку, а вот дальше ты меня стала всё больше и больше разочаровывать! Терпи! А то твои новые друзья станут тебя презирать.

С этими словами она приблизила свою промежность к лицу Павла, а когда он зажмурился, полоснула его тростью по лопаткам. Он завыл, а милфа тут же погасила его вой, утопив лицо парня в своём гладко выбритом, мясистом лобке…

Было мокро, жарко и хотелось плакать. Но он знал, что если не станет покорно лизать, то боль станет ещё сильнее. А потом ещё и ещё… И потому он старался. Старался сквозь слёзы. Чавкая, рыдая и презирая себя. И лишь надеясь, что его позор никто из отряда сейчас не видит.

Зря надеялся. Змей и Монгол притаились в прибрежных зарослях и всё прекрасно видели. Милфа, разумеется, почувствовав их приближение, тут же «вытащила» своего бойфренда из его суматошных сновидений, и теперь откровенно позировала перед спецназовцами, демонстрируя им эту экзекуцию. Присутствие не прошеных свидетелей лишь добавляло перчику в её сексуально-садистский кайф.

А позади неё грохотал Индийский Океан, и казалось, что каждая новая его волна стремилась превзойти предыдущую, и смыть наконец-то этот непонятный и никому неведомый островок, существующий тут вопреки всем законам природы и неизвестно по чьей прихоти.

- Не похож он на засланного казачка, - задумчиво сказал Монгол, наблюдая, как милфа охаживает Москвича тростью. – Своих шпионов так не пиздошат. Или, может, провалил задание?

- Хрен его знает, - тихо отозвался Змей. – Может и правда накосячил, а может это она специально для нас спектакль разыгрывает. Чтобы мы в нём не сомневались. Но в любом случае, зачем-то ведь она сюда припёрлась! Зачем?

- Джентльмены! – крикнула им ведьма, стараясь перекрыть голосом шум океанских волн. – Я забираю этого мальчика!
Монгол и Змей, понимая, что она их видит, несмотря на всю их маскировку, вышли из зарослей.
- Увы, ведьмочка, не получится. Парень попросил у нас помощи, и мы не можем его вам отдать. Тем более после того, что мы тут видели… - Змей кивнул на исполосованное тело Павла.

- На нём шесть кровавых рубцов! – негодующе заявил Монгол. – Мне его лечить заманаться, эх!
- Это мой раб! – специально выделяя голосом и интонацией последнее слово, ответила Екатерина. И демонстративно придавила коленом спину Москвича, заставляя того окончательно распластаться на песке. – Я сама его вылечу… Если он того заслужит! – добавила она, скабрезно улыбнувшись.

Монгол горестно сплюнул на песок. На плоском его лице появилась откровенно презрительная гримаса. Он хотел сказать ведьме что-то очень злобное и оскорбительное, но Змей его опередил:

- Здесь нет рабов, барышня. Здесь свободные люди на свободной земле. Впрочем, мы можем его обменять на нашего командира. Если только он сам на это согласится.

Екатерина не обратила на слова Змея никакого внимания. Теперь она обращалась только к Монголу, распознав в нём своего по духу.
- Ты же шаман, Монгол! – сказала она. – Всё прекрасно понимаешь. Ваш командир не сможет от нас уйти, он моментально ослепнет, как только покинет наш дом. Граево Око только так работает – рядом с его хозяйкой. А на расстоянии сотни метров превращается в бесполезную протухшую устрицу.

- Но вы же можете его вылечить? – стараясь не глядеть на позорно валяющегося в ногах у милфы Павла, отозвался Монгол. – Вы же не просто так Захар Иванычу это Око вставили. Наверняка что-то хитрите… Вы же всегда хитрите, ведьмы позорные!

- Я одна такие вопросы не решаю, - переходя на более ласковый тон, ответила Екатерина. – Око сестричек Грай мне не принадлежит, так что мы могли бы обо всём договориться в более спокойной обстановке. Но для начала останови шторм! Ваши ведь пещеры первыми затопит!

- Зато ваше змеиное гнездо смоет на ту сторону! – Монгол с мстительной радостью осклабился, указав большим пальцем себе за спину. - Мы готовы собой пожертвовать, лишь бы вас на этом острове не осталось!

- Злой ты, - как ни в чем не бывало, ответила так же ласково ведьма. – Тогда отпусти Павла, а я здесь с вами останусь, вместо него. У вас в заложницах.

- Ишь, чего надумала! – саркастически ухмыльнулся Змей и покачал головой. – Скажи честно хоть раз в жизни: зачем он тебе?
- Я не могу без него жить, - спокойно отозвалась милфа, и Павел почувствовал, как его словно бы ударило током.
- Она говорит правду, - слегка обескураженным тоном подтвердил Монгол. – Меня не обманешь. Она не врёт.
- Тогда нам и правда есть о чём поговорить, - серьёзно прищурившись, кивнул Змей. – Собирай своих подружек, ведьма, и завтра на закате, мы будем ждать вас на старом ипподроме. Там и потолкуем, если вы, конечно, готовы к серьёзным переговорам.

- Твоё слово! – торжественно, но вместе с тем и как бы печально, закончила разговор Екатерина. И Павел тут же почувствовал, как она исчезла – с него словно бы свалился камень, придавливавший его к земле. И одновременно вернулась боль – это пульсировали вспухшие и кровоточащие рубцы по всему телу.

- Они обманут, - грустно глядя ей вслед, сказал Монгол. – Ведьмы всегда врут. В отличие от демонов, которые всегда говорят правду. Даже обманывая.

- Конечно, - флегматично пожимая плечами, отозвался Змей. – Я для того и предложил им переговоры. Чтобы они расслабились. Когда противник готовится к переговорам, он не готов к бою. Так что пусть сидят и думают, как им завтра нас обмануть. А мы нападём на них сегодня. Ночью…

Глава двадцать четвёртая. Рогатая Луна

Весь день Павел страдал: рубцы от ведьминской трости воспалились, припухли, и временами спину и бока сводило кратковременной судорогой. Он с сожалением вспоминал, как лечила его милфа дома, на Маркистане. Да, признался он самому себе, забыв, что внутри него сидит ещё ехидная попутчица, да, золотой милфин дождик был бы сейчас ох как кстати! Рубцы бы исчезли за пару часов!

Отрядный колдун Монгол лечить его не соизволил. Сунул какой-то противный, горько-солёный отвар и всё, забыл про Москвича. Сам до вечера плёл из экзотической прибрежной растительности боевые амулеты для всей группы – пояса и маскировочные венки. Сам же тщательно примерял и прилаживал всю эту амуницию на каждом из парней, готовился к бою очень серьёзно и аккуратно.

Вечером, за ужином, Змей довёл до всех новую вводную. С этого момента личные позывные отменялись на время операции. Вместо них каждый получил свой номер. Сам Змей, как временно исполняющий обязанности командира, значился теперь как номер Первый. Монгол, соответственно стал номером Вторым. Мага – Третьим. Андрей из Пацана Вчерашнего превратился просто в Четвёртого. А ещё один взрослый мужчина в очках, имени которого Павел так и не запомнил (кажется его все звали просто Мутный) стал Пятым. При этом распределении Змей на пальцах показывал каждому его номер, не произнося его вслух.

«Удобно и грамотно, - подумал Павел. – Теперь управлять действиями отряда можно молча, пальцами одной руки. Всё-таки выучка у ребят отменная».

- И последний вопрос, - вздохнув, сказал Змей, в упор поглядев на Москвича. – С какого расстояния ведьма гарантированно может взять под контроль человека?

- С расстояния, на котором она сможет увидеть его зрачки, - немного криво сформулировал Павел.
- Ну, то есть метров с трёх-четырёх? – уточнил на всякий случай Змей.
- Да, - Павел уверенно кивнул.
Монгол со Змеем многозначительно переглянулись.
- Всё, всем спать! – гибко поднявшись из позы Лотоса, скомандовал Змей. – Подъём будет ранним и внезапным.
Шторм тем временем нарастал, хотя казалось, что волн выше пяти метров просто не бывает в природе. Отряд во избежание затопления лагеря свернул палатки и переместился в пещеры, укрытые под самым песчаным обрывом. Первым на ночное дежурство был назначен Андрей, и Москвич воспользовался этим, чтобы поболтать с приятелем, поделиться с ним своими сомнениями.

- Ты же понимаешь, что это вероломство, - начал он тихо, как бы опасаясь, что их могут услышать, хотя из-за грохота океанской стихии это было просто физически невозможно.

- Что именно? – искренне удивился Андрей.
- Ну… вот это вот ночное нападение. Нельзя назначать переговоры, и одновременно идти на штурм. Это называется вероломство. Вообще-то это военное преступление.

Андрей возмущённо покачал головой.
- Какое, нахрен, военное преступление? Какое вероломство? Что ты такое несёшь! Вероломство – это плохое слово, это когда враги на нас нападают! А мы… Мы просто применяем военную хитрость! Так все делают!

- Вот из-за таких военных хитростей мы и проиграем, - осознав всю бесполезность дальнейших дебатов, грустно вздохнул Москвич.
- Знаешь, за подобные разговоры, - поигрывая желваками, строго сказал Андрей, - на войне можно схлопотать как минимум яму.
- Слышал, - отозвался Павел. – Вернее читал. Ямы, подвалы, в крайнем случае, могут и коленки прострелить… Ладно, ты меня, Андрюха, извини, если я что-то не то сказал. Скорее всего, ты прав. И будем надеяться, что всё пройдёт удачно.

Он поднялся и осторожно побрёл вглубь пещеры, держась рукой за неровную стенку. Туда, где в тусклом свете свечной лампы спали вповалку остальные бойцы мятежного отряда Витязь, умевшие моментально засыпать по приказу своего командира и не ведавшие вообще никаких сомнений.

…Змей разбудил всех за час до рассвета, едва лишь посветлело небо, и начался прилив. Теперь волны грохотали аккурат под самым обрывом, и подниматься на плато приходилось по узенькой, едва различимой в тропических зарослях дорожке. Все собрались быстро и в абсолютном молчании. Каждый знал свою задачу и свой индивидуальный маршрут. Отряд собрался воедино лишь на несколько секунд, поднявшись на плато, и тут же рассыпался – бойцы поодиночке исчезали в лесной чаще, тая в предрассветном тумане. Каждый боец должен был добраться до ведьминского дома самостоятельно и строго в одно и то же время. Таким образом выследить и перехватить их на маршруте не смог бы никто.

Они всё сделали правильно, спланировали и подготовили операцию как их учили, в соответствии с учебниками и методичками. И никто бы не смог их обвинить в провале этой операции. А то, что это провал, Москвич понял сразу, едва они проникли в сад, скрывавший ведьминский особняк от слишком жаркого солнца и через чур любопытных людских глаз.

И понял он это не умом даже, а своей внутренней зверино-волшебной сущностью, когда увидел, как над самой крышей особняка сверкает полумесяц нарастающей Луны. Этот полумесяц был настолько огромен, что Москвич поначалу даже не поверил своим глазам. Подумал, что это какое-то наваждение, или даже некий особый знак ему лично. Но протёр глаза, пригляделся повнимательнее, и понял что не так с этим небесным светилом, в чём его странность. Месяц висел рогами строго вверх, а его нижнюю половинку временами прикрывали проплывающие мимо темные облака, так что сходство со стилизованным изображением Лукавого было просто фантастическим.

2024-02-29 в 02:43

Сестра Хаос, 51 год

Санкт-Петербург, Россия

Сюжет закручивается все круче и круче! Очень жду продолжения. Спасибо, Павел, что продолжаете нас радовать

2024-03-01 в 07:55