Мядийность, или День Склочной Бабки, когда газеты еще были бумажными

Вечер 25 декабря 200....года, супермаркет. Под мигающей лампой в рыбном отделе стояла она — малиновая дублёнка из чебурашки на выворот и язык тупее ножа.

— Тридцать гривень за сто грамм?! — рявкнула бабка так, что замороженная треска в морозилке задрожала. — Это ж не икра, это оранжевая химическая сопля!

Продавщица лет двадцати трёх попыталась улыбнуться:
— Премиальная, бабушка… натуральная…
Бабка медленно повернула голову. Наступила та самая пауза, после которой даже воздух тяжелеет.
— Натуральная? А ну скажи честно, девочка, ты сама эту дрянь ела?
— Я… не очень люблю икру…
— Ага-а-а! Потому и не любишь. Знаешь, что отрава. А я ем. Поэтому мне тридцать лет.
Очередь замерла. Кто-то достал телефон.
— И скоро будет тридцать три, — добавила бабка гордо. — Через пятнадцать лет, если доживу. А доживу, потому что не жру вашу «премиальную» химию.

Взвесили ей сто грамм «по-старому ГОСТу» за сорок восемь. Заплатила. Развернулась к людям:
— Запомните, молодёжь: хорошая икра не должна стоить дешевле вашей совести. А плохая… делает из вас меня. Только без шарма.
И ушла, гордо неся пакетик, как знамя. За ней тянулся запах «Красной Москвы» и абсолютной правоты.
Кассирша тихо шепнула:
— Ей реально… максимум тридцать пять…

Продавщица вздохнула:
— Не. Ей тридцать. Уже пятнадцать лет как тридцать и ещё пятнадцать будет.