В попытках удержать тепло.

Во мне снова нарастает эта буря. Мягкий и теплый шторм, пожар, сокрушающий удар, я не готова к этому, он сбивает меня с ног, и не дает встать, не даёт вздохнуть, меня накрывает полной принадлежностью, я ощущаю себя собственностью, я чувствую себя нужной.

Я лежу на диване, раздвинув ноги, а Он обрабатывает не заживающие швы на ногах. Хмурится от беспокойства, постоянно прикалывает меня шутками, и я то смеюсь, то пытаюсь в ответ мягко куснуть Его словами, чтобы чувствовался легкий отпор, но не было сильно больно, иначе можно схлопотать. В конце ваткой с бетадином Он гордо пишет мне на животе "СУКА". Я любуюсь в зеркале надписью.

Я заползаю теплым ужом в гнездо его жаркого одеяла, обтираюсь телом о мягкую нежность утра, целую Его закрытые глаза, губы, спускаюсь все ниже и ниже, следую за легким откликом, ловлю реакцию, собираю ртом сонную негу, и бужу Его своим языком. Я совершаю утренний обряд, поклонение, акт любви, я дарю Ему себя, я отдаю Ему себя, а Он чувствуя мои капитуляции полностью и безоговорочно, чувствуя себя по праву Хозяином берет то, что отдают. Мои крики удовольствия слышат соседи, но Он даже бровью не ведёт. Ему нравится, как я кричу от оргазма...

Его плечи становятся поддержкой моей головы, когда я почти теряю сознание от своего дыхания, от своих ощущений, от Его рычания в моё ухо, мы оба возбуждены не на шутку, Он связывает меня плотно, крепко, намертво, не давая мне ни малейшего шанса ослабить давление. Меня трясет от потока воска, меня колотит от дикого удовольствия, я ненасытна, я кричу, и в какой-то момент, после особенно громкого крика замолкаю, и уплываю в темноту боли. Сладко. Капли падают, я чувствую их, но боль проходит сквозь меня, я улыбаюсь.

Прошу Вас, можно я еще немного поплаваю тут, Хозяин?

Мы снова на одной волне, я визжу и кричу, увиливаю, плачу и рыдаю, Он прижимается членом к моему заду, и я не могу сдержаться, меня прошивает насквозь, и мне даже слегка стыдно от своей реакции, от мокрого потока смазки между ног, от горящей и саднящей задницы, от того, что я вся в слезах, соплях, и сквозь это пробивается необузданный, неудержимый, счастливый хохот. Он улыбается в ответ, садист и его маза. Хозяин и его рабыня. Верхний и нижний партнер, мы в тандеме.

Он забирает меня с работы, хотя уже чертовски поздно. В метро пусто, и я стоя на эскалаторе вытягиваю кулак вверх, как будто я супермен. Он улыбается, и зеркалит мое движение, а я в полном восторге от Его включения в мои шалости, хватаю полы Его пальто и начинаю их развевать. Я - забавный поросёнок, Он не прекращает мне этого повторять. А я надеюсь, что Он никогда не сломает эту часть меня, и будет продолжать так же бережно и нежно ее ценить.

Я мягко и бережно точу зубы об него, а Он посмеиваясь, укрытый железной броней своей самооценки, называет меня ехидной рабынькой.

Уже засыпая, Он с хрустом сдавливает мое тело, в попытке вдавить меня в себя, а я ответ шепчу, что тоже люблю Его.

Он берет со своей тарелки самый последний и вкусный кусочек и заставляет меня открыть рот.

Он вбивает мою голову в подушку пощёчинами, и после каждой я благодарю Его.

Он видит меня в кафе в корсете, в ошейнике, и кажется ошарашен. Одними губами комментирует мой вид, и я довольна результатом.

Я трачу неделю на порученную Им работу, но все таки справляюсь. Он мной гордится, хвалит. Я счастлива.

Мы гуляем по рождественской Москве, и Он постоянно держит мою руку, кормит шоколадным трдельником, и вытирает мои сладкие губы салфеткой.

Он чувствует колебания моего настроения, и усаживает на коленях перед собой. Мы долго и много говорим, в конце я прижимаюсь к Его ногам головой, а Он целует меня в лоб.

Во мне ежесекундно горит и разгорается. Пламенем облизывая тело, не испепеляет, а лишь греет. Обволакивает, поддерживает, настойчиво ведет и даёт надежду.

И кричащую от счастья душу никак не успокоить...