Тема в худ. литературе более 100 лет назад

Лиса. Алистер Кроули (1975-1947)
The Vixen. Aleister Crowley
Тот самый А.Кроули, британский «маг и волшебник», создатель учения о Телеме (воле) – «Делай, что говорит тебе твоя воля». Обожали они (Ницше и др.) это словечко. Якобы один из первых сатанистов, хотя в его работах этого нет. Просто душок похожий. Правда, один из псевдонимов «Зверь 666»». При жизни не преуспевал. Писал занудные книжки, устраивал оргии с жертвами животных и садо-сазо сексом. Изобрел гадальные карты «Таро». Интерес к нему вырос на Западе с 1960-х гг. (Битлз, Лед Зеппелин, Оззи Осборн и др., прообраз злых магов в кино и комп. играх). «Безумец или шарлатан» - до сих пор неясно.

Текс рассказика не нашел в интернете ни на английском, ни тем более на русском. Перевод с англ. аудиозаписи. Отвратительное качество, поэтому кое-где, где непринципиально для сюжета, додумал

Vixen переводят как «лиса» (иногда «злюка» или «мегера»). Интересно, что в Японии, где лиса – самый крупный хищник, не считая Годзиллы, по народным легендам ведьмы-колдуньи нередко принимают облик именно лис.

Язык простоватый. Но интересно, что этой истории о магии и оборотнях уже более 100 лет. И еще интересней – с мощным элементом лесби-фемдома. Можно сказать – впервые в истории худ. литературы. Смотрится наивно, но хотя бы раз в двести короче занудного «Дракулы» Б.Стокера, где тоже по сути небээрдэшные «игры с кровью».

Перевод латыни, надеюсь, не самый плохой. Есть римкая пословица «contra vulpem vulpinandum est» - против лисы нужно хитрить по-лисьи.

---
Патриция Флеминг швырнула поводья коня в руки конюха и взбежала по ступенькам в особняк. Ее тонкие губы были белыми от ярости. Лорд Айрон приветствовал ее взмахом руки.

- Я буду через час, - отозвалась она веселым голосом. – Скажи Дорсетту, чтобы принес тебе выпить.
Затем она устремилась через весь дом. В глазах таилась злоба. Ей никак не удавалось подчинить себе этого красавчика Джеффри Айрона. Она заглянула в свою шляпку. Там, за внутренним отворотом хранился талисман, который она уже испытала. И опять он ее подвел. Что же мне нужно, подумала она. Может быть, дело в крови?

Она обладала безупречной английской родословной – смелая, веселая, честная, проницательная. И никто не подозревал о пламени, пожиравшем ее изнутри, ибо она была лишь ребенком, когда ее «посетило» нечто. Первое посещение состоялось во сне. Тогда она проснулась, задыхаясь. Воздух, который поступал из окна и был до этого свежим и чистым, оказался вдруг напоенным резким звериным запахом. Она взревела как тигрица, разбудив гувернантку. Второе тоже произошло ночью. Она вернулась с охоты и, уже лежа в постели, услыхала в своей спальне лисье потявкивание. Всю ночь она не смогла толком заснуть, а утром обнаружила на подушке рыжие лисьи волоски. Во время третьего посещения она опять же ни бодрствовала, ни спала, а просто крепко сжимала губы, глядя сквозь ресницы на ненавистный свет, сочившийся сквозь дверную щель.

Однако именно утром следующего дня она хлестнула одного из слуг своим хлыстом для конной езды. Но в то же время она пребывала в столь ясном сознании, что уже четко знала, где кроется ее безумие, и приложила все силы к тому, чтобы не преодолеть его, а скрыть от посторонних.

Прошло два года, и Патриция Флеминг, лишившаяся родителей наследница поместья Карсфул-Эбби, приступила к активной охоте на привлекательного жениха. Но Джеффри Айрон избегал ее. Его чувства любви и долга заставляли его хранить верность жившей неподалеку девушке, которая за три месяца до этого очаровала и бесповоротно увлекла его, безыскусного и наивного в этих делах. Он даже не любил ее, но она сумела сделать так, что на протяжении часа он был убежден в этом. И он поклялся ей в верности. Откровенные заигрывания Патриции лишь раздражали и злили его. Он видел в них попытки соблазнить его. На самом деле он ненавидел собственную слабость.

Патриция быстро шагала по дому, дрожа от напряжения и гнева. Слуги видели, что их госпожу что-то обозлило. Они имели основания предполагать, что она направится в часовню, чтобы снять свое раздражение. Она и вправду вошла в часовню, но затем заперла за собой дверь, нырнула за алтарь, надавила на неприметную панель и проникла в тайное помещение, достаточно большое, чтобы в случае необходимости вмести десяток человек.

В конце комнаты стоял большой деревянный крест багрового цвета. А на нем, лицом к дереву, привязанная кожаными ремнями за запястья и щиколотки висела обнаженная девушка. Крупнокостная, с округлыми формами тела. Светлые волосы струились по ее спине.

- Что такое, Маргарет! Ты посинела! – рассмеялась Патриция.
- Мне холодно, - отозвалась девушка безучастным голосом.
- Глупости, моя дорогая, - заявила Патриция, высвобождаясь от одежды. – Здесь нет ни малейшего намека на холод. Дом отапливается. Тебе пока должно быть тепло.

На этот раз девушка дернулась телом и слегка застонала.
Патриция достала из стенного шкафа шубку из лисьего меха и накинула на свое стройное тело.
- Я заставили тебя ждать, дорогая? – спросила она с издевательской усмешкой. – Я увлеклась конной прогулкой. Обожаю спорт.
Патриция извлекла из шляпки талисман, который до этого подводил ее. Это был маленький квадратик велюра, на котором виднелось что-то начертанное черным. Она извлекла из прически острую булавку, пронзила талисман насквозь и приколола к ляжке девушки.

- Нужна кровь, - сказала она. – А теперь смотри, как я превращу тебя, блондинку, в рыжую. Красного оттенка. И не вой. Ты не получала этого целый месяц.

Ее рука пришла в движение подобно змее, бросающейся на добычу, и она ударила молодую Маргарет поперек плеч длинной плетью.
У той вырвался вопль, но единственным эхом стал смех Патриции. Злой, ледяной, дьявольский.
Она била снова и снова. Большие рубцы пурпурного цвета выступили на спине девушки. Из ее рта показалась пена, окрашенная кровью, ибо в агонии боли она искусала себе губы и язык.

Патриция разогрелась. Ее лицо порозовело. Она теперь выглядела особенно прекрасной. Ее обнажившиеся груди вздымались, губы раздвинулись. Все ее тело и душа охватил экстаз.

- Хотела бы я, девочка, чтобы на твоем месте оказался Джеффри! - выпалила она, задыхаясь.
А затем девичья кожа лопнула. Засочившаяся из открывшегося мяса кровь потекла по спине Маргарет. Н Патриция продолжала наносить удары до тех пор, пока крошечные кровавые ручейки не слились в более крупный и не коснулись талисмана.

Патриция отшвырнула плеть в угол и опустилась на колени. Она поцеловала кожу Маргарет рядом с талисманом, потом сам талисман, потом снова коснулась губами девичьего тела. Теплая кровь покрыла их.

Она забрала талисман и спрятала его у себя на груди. Затем она расслабила кожаные путы, и Маргарет сползла бессильной массой на пол. Патриция набросила на нее меха и завернула в них. Затем она принесла вина и влила его в рот девушки. И улыбнулась – нежно как родная сестра.

- Спи сладко, моя милая, промолвила и поцеловала Маргарет в лоб.
За ужином Патриция шутила, весело наблюдая за тем, как Джеффри ест, раздумывая над своими проблемами. Ел он, впрочем, охотно, как-будто сильно проголодался. Тетя Патриции, которая был в курсе всего, с едва заметной улыбкой наблюдала за этим флиртом. А затем она как бы невзначай оставила их одних сидящими у жарко пылающего камина.

И так случилось, что Джеффри совсем потерял голову. Сам, по собственной воле потянулся он к Патриции, и она заключила его в свои объятия. Все было прекрасно. Они, тесно прижимаясь друг к другу, поднялись в ее спальню.

Но вдруг, едва они слились в первом поцелуе, Джеффри отпрянул от нее.
- Патриция! О, Боже! Что с твоим телом? – вскричал он. – И этот запах? Что это? Твои волосы!
Он подбежал к окну, через которое послышался лай гончей.
- Посещение, - прошептала Патриция в страхе, прижав руки к телу и сознавая, что он прав.
Он включил свет, и она закричала, увидев на его искаженном лице выражение дикой животной похоти.
- Сегодня днем ты назвала меня собакой! – прорычал он. – Я и есть пес! Я пахну как пес и выгляжу как пес! И, ей Богу, я и есть пес!

Он подбежал к Патриции, и его зубы сомкнулись на ее горле.
Утром слуги обнаружили в спальне мертвые тела лисы и гончего пса. Но никто не мог понять, куда же делись лорд Айрон и леди Флеминг, ибо никто их с той поры не видел.

Но я полагаю, что Маргарет все понимает. В монастыре, где она обитает и по сей день, рядом с висящей на стене кельи плетью с засохшей кровью стоит маленькая серебряная статуэтка лисы с надписью на латыни «Patricia. Margaritae, Vulpes vulpem vidit» (Патриция. Маргарита. Лиса лису видит).

Конец